– Спокойствие, Ив!
– вмешался Агуров.
– Садитесь, господа, нам предстоит долгая беседа. И не очень приятная.

– Ну это еще как сказать...
– Роджерс развалился в кресле, взгромоздив ноги на стол для коктейлей.
– Прежде чем вышвырнуть вас обоих отсюда - я не испытываю нужды в консультантах, - хотелось бы краем глаза взглянуть на ваши документы.

– Правильно, Роджерс. Глубоководник, как и подрывник, ошибается только один раз.
– Агуров протянул документы.
– Ознакомься, вот мои полномочия.

– "Генеральный инспектор Международного комитета по ликвидации очагов радиоактивной опасности (КЛОРО)", - прочел Роджерс первые строки. Бледнея, вернул бумагу.
– Хорошо... Что вас интересует конкретно?

– Многое.
– Агуров сложил документы и спрятал в карман.
– Во-первых, мы уполномочены вскрыть механизм финансовых махинаций, с помощью которых компании "Кларион-Меркьюри" удалось обескровить бюджет комитета...

– Во-вторых.
– Ив толчком наклонил стол, и ноги Роджерса съехали вниз.
– В наши обязанности входят инспектирование работ по сооружению шахты "надежного захоронения", а также поиски способа заставить вашу компанию форсировать эти работы.

– С кем имею честь?
– Роджерс приподнял белесую бровь.

– Технический эксперт КЛОРО, - представился Пле.
– Будь спокоен, комитет нынче не тот. Пустозвоны, которые умудрились сплавить проект "Кларион" в руки частной компании, выведены из состава КЛОРО...

Агуров предостерегающе дернул Пле за рукав.

– Об этом мы поговорим в последнюю очередь, - сказал он.
– Главное, что нас интересует, - люди. Почему гибнут люди, Роджерс?

Магнитовидеофон докручивал последние витки огненного танца. Менар снял диск магнитного фильма и, что-то мурлыкая себе под нос, развернул конический сверток. Зашипела дверная пневматика. Менар обернулся.

– Ты, Чак? Салют! Что-то поздно сегодня?..

Паэр поздоровался усталым взмахом руки, сбросил халат, сорвал с лица кислородную маску. Подошел к шкафчику, вынул черное трико с буквами "КМ", не спеша переоделся.

– Устал как собака...
– сказал он, опускаясь на койку. Пружины отчаянно заскрипели.
– Отбарабанил две смены, двадцать два часа без жратвы... Акулы обглодали весь кабель. Новая изоляция, как видно, пришлась им по вкусу.

– Я заправил твой термос. Держи!..

Паэр на лету поймал термос, отвинтил крышку и потянул через трубочку крепкий бульон. Потом сердито проворчал, явно кого-то копируя:

– В жидкой среде - жидкая пища!

– Кроме пива, конечно, - в тон ему добавил Менар, пальцами растягивая глаза к вискам - "по-японски".

Паэр тянул бульон, пристально разглядывая друга. Ему не нравилась бледность его лица. Увидев в ладонях Менара трепещущий, словно огромная бабочка, красно-желтый цветок, хмуро спросил:

– Откуда у тебя орхидея?

Менар бережно поднес цветок к бледным губам, ответил:

– Получил сегодняшней почтой. Могу я себе позволить маленькую роскошь?

– Сколько стоила тебе эта ароматная безделушка?

– Девяносто монет. Я давно заметил, что ты болезненно неравнодушен к цифрам.

– А я все более склоняюсь к мысли, что тебе нужно было родиться девчонкой. Брось-ка мне газету.

– Ты славный парень, Чак, но дурак. Цветы рассказывают больше, чем газеты. Держи свой "Нью-Таймс"!..

– Благодарю.
– Паэр включил настольную лампу.
– Я слышал о почтовых голубях, - сказал он, разворачивая газету, - но мне в первый раз доводится видеть почтовую орхидею. Ну и что сообщил тебе твой красно-желтый корреспондент?

– Многое... Сообщил, что над землей по-прежнему светит солнце, бегут облака, веют ветры. На изумрудных лугах пасутся антилопы, в горных реках играет форель. Люди дарят друг другу цветы и улыбки... Разве этого мало?

– Не знаю, в таких делах я пас.
– Паэр уткнулся в газету. Не поднимая головы, заговорил: - Да, видел сегодня "поющих" медуз. Два раза обошел на скутере вокруг колонии. Их там фланировало более десятка. И вовсе они не пурпурные, а скорее бордовые. Мешки с бордовой слизью... Тэдди Грек подстрелил большого кальмара, отрубил клюв, обещал наделать нам сувениров. Я тоже стрелял, но промазал: не повезло.

Менар поставил орхидею в стакан, подлил воды из сифона. Наконец ответил:

– Вы с Тэдди ни разу не упускали случая доказать здешним обитателям, что человек во многих отношениях хуже акул.

– Чудак!
– Паэр перевернул страницу.
– О нас пишут, - сказал он вдруг.
– Послушай, Вен: "Три года покоится на дне океана атомное чудовище..."

– Это о нашей тыкве, которую мы должны "надежно захоронить", - кивнул Менар.
– Модная тема. Надоело...

Пожав плечами, Паэр углубился в чтение.