А что, если бы он, напившись, в беспамятстве поставил на карту имение? С замиранием сердца Реджи вынужден был признать, что это вполне могло случиться во время последней поездки в Лондон.

– Вы правы, мне надо меньше пить, - признал он, не отнимая ладоней от лица.

– Возможно, это вам в самом деле поможет, - последовал обтекаемый ответ.

Опустив руки, Дэвенпорт пристально посмотрел на крестного.

– Вы не могли бы пояснить, что вы хотите этим сказать?

– Некоторым удается решить проблему, просто сократив употребление алкоголя, - заговорил Стэнтон.
– Я пробовал пойти по такому пути, но у меня ничего не вышло. Стоило мне сделать хотя бы глоток чего-нибудь горячительного, и я снова надирался. Единственным выходом из положения стал полный отказ от спиртного.

– У меня сильная воля, - возразил Дэвенпорт.

– Я в этом не сомневаюсь. Но силы воли может оказаться недостаточно. Со мной, во всяком случае, дело обстояло именно так.

– И как же вам удалось добиться своего? Стэнтон усмехнулся.

– Вы, наверное, будете смеяться, но мне помогли молитвы, - сказал он и, не обращая внимания на изумление, появившееся на лице его крестного сына, продолжил:

– Я никогда никому об этом не рассказывал, но по-настоящему я начал избавляться от алкогольной зависимости через семь месяцев после того, как от меня ушла Элизабет. Поначалу я пытался пить меньше - это не помогло. Потом я попробовал бросить пить вообще - это тоже не сработало. Я держался несколько дней или даже недель, а потом мне начинало казаться, что проблема решена, все уже позади, и я позволял себе пропустить глоток-другой. Ну а на следующее утро я просыпался в состоянии дикого похмелья и не мог вспомнить, где был ночью и что делал.

"Значит, провалы в памяти бывают и у других поклонников зеленого змия", - с облегчением подумал Реджи.

– А потом?

– Однажды утром я проснулся в гостиной, лежа в собственной блевотине, и понял, что не могу бросить пить, это мне не по силам. Выходило, что я теряю жену и детей, а без них моя жизнь лишалась смысла.

Вокруг рта Стэнтона залегли горькие морщинки, ему так же нелегко было все это рассказывать, как Реджи - слушать.

– И вот, лежа на полу и чувствуя, что подняться я не в состоянии, я принялся молиться, - поморщившись, заговорил Стэнтон.
– В отчаянии я взывал к небесам, прося помочь мне, потому что сам помочь себе я не мог.
– Глядя куда-то в пустоту, крестный Реджи рассеянно крошил рогалик тонкими желтыми, словно пергамент, пальцами.
– Все это довольно трудно объяснить. Я долго лежал, продолжая молить Господа о спасении. И вдруг на меня снизошло ощущение какого-то удивительного спокойствия, умиротворенности. Это в самом деле невозможно описать словами. Как бы то ни было, после этого все изменилось. Меня больше не тянуло к рюмке так, как раньше. Временами, конечно, искушение возникало, но у меня хватало сил удержаться.

Стэнтон откинулся на спинку стула. Лицо его снова стало спокойным и невозмутимым.

– Через несколько месяцев мое самочувствие заметно улучшилось впервые за многие годы, по выпивке я совершенно не скучал. Потом ко мне вернулась Элизабет. Через некоторое время они поверили, что я действительно изменился. Результаты вы видели сами, - подытожил Стэнтон и посмотрел на Дэвенпорта.

Да, результаты Реджи видел. Он встал и, заложив большие пальцы за пояс кожаных бриджей, подошел к окну.

– Я не уверен, что ваш опыт применим ко мне, но в любом случае благодарю вас за заботу, - сдержанно сказал он.
– Наверное, вам нелегко было все это мне рассказывать.

– Да, вы правы, - последовал спокойный ответ, - но я должен был это сделать. Как знать, возможно, когда-нибудь мой опыт вам все же пригодится.

Реджи отошел от окна и, попрощавшись со Стэнтоном, откланялся. Всю дорогу в Стрикленд он раздумывал над исповедью крестного и в итоге решил, что в его рецепте было рациональное зерно. Реджи стал беспробудно пьянствовать лишь в последние два года. Напряженное ожидание, связанное с решением вопроса о дядюшкином наследстве, безмерно угнетало его, и он с головой окунулся в кутежи, дни и ночи проводил в игорных притонах.

После того как наследство дядюшки отошло к неизвестно откуда взявшемуся Ричарду, его двоюродному брату, Реджи окончательно сорвался с тормозов, демонстрируя всем и каждому, что ему на все наплевать.

Получалось, если бы не переживания по поводу наследства, пьянство никогда не превратилось бы для Реджи в проблему. Вывод напрашивался сам собой: следовало просто-напросто на некоторое время прекратить употреблять спиртное. Он одновременно убьет двух зайцев - докажет самому себе, что способен не пить, и избавится от привычки злоупотреблять выпивкой. Позднее можно будет вновь позволять себе рюмку-другую. Стэнтону не хватило для этого силы воли, но Реджи был уверен, что ему это по плечу.

Вспомнив, как Стэнтон посоветовал обратиться к Богу с просьбой помочь бросить пить, Дэвенпорт снисходительно улыбнулся. Для человека преклонного возраста, сознающего, что жизнь клонится к закату, религиозные предрассудки были вполне естественны. Что же до него, то Реджи был уверен: чтобы бросить пить, ему не нужна помощь Всевышнего.

К тому времени когда он добрался до Стрикленда, в душе его царил желанный покой. Но этот покой был недолгим - на конюшне Реджи увидел леди Элис, собиравшуюся отправиться в свой обычный утренний рейд по имению. Новый, бронзового цвета, костюм для верховой езды замечательно подчеркивал ее высокую, гибкую фигуру.

Заметив Дэвенпорта, Элис на мгновение замерла, но затем, взяв себя в руки, вежливо наклонила голову:

– Доброе утро. Я собиралась съездить к одному из арендаторов, но могу остаться, если вы хотите что-либо обсудить.

Дэвенпорт отрицательно покачал головой и завел в стойло усталого гнедого.

– Нет, отправляйтесь по своим делам. Я хочу поговорить с вами, но это не срочно. Я решил за лето заново отстроить Роуз-Холл. Это потребует расходов, так что придется урезать ассигнования на другие проекты. Мне бы хотелось узнать ваше мнение относительно того, что необходимо для восстановления дома.