– Какое счастье, что я не женат, - мне разрушать нечего, - съязвил Реджи.
– Если хотите мне что-то сказать, говорите прямо. Но только учтите, что, хотя я намного моложе вас, я не люблю выслушивать нотации.

– А я и не собираюсь читать вам нотации, - примирительно заметил Стэнтон.
– Просто готов открыть вам глаза на кое-какие вещи, о которых вы, возможно, не знаете.

– Вы правы, то, о чем вы рассказали, для меня новость, - бросил Реджи.
– Насколько я помню, мой отец никогда не позволял себе ничего, кроме кружки эля.

– Это потому, что он совершенно бросил пить, когда вы были совсем маленьким ребенком. Вам тогда, если не ошибаюсь, было года четыре.

Реджи, который хотел было подлить себе кофе, замер и бросил на крестного подозрительный взгляд.

– Я вам как-то уже говорил, что не помню ничего из того, что происходило со мной и моими родственниками до той поры, когда мне исполнилось четыре года.

– Вероятно, на то есть свои причины, - невозмутимо ответил Стэнтон. Отличный джем. Не желаете попробовать?

Реджи не хотел. Некоторое время он сидел, хмуро глядя в чашку с кофе, а затем спросил:

– Вы сказали, пьянство едва не разрушило ваш брак. Что же произошло?

Стэнтон неопределенно пожал плечами:

– Однажды утром, а точнее, днем, проснувшись, я обнаружил, что Элизабет и детей в доме нет. Жена собрала детские вещи и вместе с сыновьями вернулась к своим родителям. В течение двух недель она не хотела меня видеть. Более того, сюда приезжал адвокат ее отца, чтобы обсудить вопрос о разводе.

Реджи с изумлением уставился на собеседника:

– Но ведь вы с тетей Бет всегда были не разлей вода!

– Боюсь, не всегда.
– На худощавом лице Стэнтона появилось хмурое выражение, вызванное неприятными воспоминаниями.
– Когда Элизабет в конце концов все же согласилась со мной поговорить, она заявила, что ей надоело ложиться спать в одиночестве, в то время как я напиваюсь до бесчувствия, что она устала вести домашнее хозяйство и вдобавок управлять имением и не может больше видеть, как дети прячутся от отца, ибо никогда невозможно угадать, что ему взбредет в голову в следующий момент. В общем, она сказала, что черта с два будет это терпеть.

Реджи попытался представить себе пухленькую, добродушную тетушку Бет сквернословящей, но это было почти так же трудно, как вообразить ее со шпагой в руках. И у него не укладывалось в голове, что дети Джереми Стэнтона могли его бояться. Заинтригованный рассказом крестного, он вынужден был спросить:

– Ну и что же было дальше?

– Хорошенько подумав, я решил, что гораздо приятнее проводить ночь в постели с женой, чем наедине с полудюжиной бутылок бургундского. Я сказал Элизабет, что брошу пить.
– Стэнтон невесело улыбнулся.
– Рассчитывал, что это будет совсем нетрудно. Элизабет заявила, что вернется, только если я полгода не возьму в рот ни капли. В итоге на то, чтобы бросить пить, у меня ушел год. С тех пор я не употребляю спиртного.

Дэвенпорт вспомнил, что во время визита в Стрикленд крестный ответил отказом на его предложение выпить и пил только воду в тот вечер, когда Реджи у него обедал. Значит, это был не каприз, а выработанная годами привычка, железное правило.

– А мои родители? У них тоже были какие-то проблемы?

– Ситуация сложилась совершенно аналогичная. Более того, их семейный кризис совпал по времени с нашим. Именно по этой причине я не знаю многих подробностей. Все происходило на ваших глазах - возможно, вы, попытавшись как следует, что-нибудь вспомните.

– Что толку, если я и вспомню?
– огрызнулся Реджи.

– Вы могли бы провести какие-то аналогии с вашей собственной жизнью, по-прежнему невозмутимо ответил Стэнтон.

– Вы хотите сказать, что я не умею пить?

– Если вы пошли в отца, то скорее всего не умеете.
– Стэнтон мрачно посмотрел на Дэвенпорта.
– Впрочем, вам виднее.

Охваченный бешенством, Реджи едва не обозвал Стэнтона старым дурнем, который вмешивается не в свое дело, но что-то удержало его от этого. За последние несколько недель уже третий человек указывал ему на то, что он слишком увлекся алкоголем, причем все эти люди - из числа тех немногих, кто был к нему неравнодушен и искренне желал ему добра.

Измученный похмельем, бессонной ночью и душевными терзаниями, Реджи, закрыв лицо ладонями, невнятно пробормотал:

– Возможно, я и в самом деле слишком много пью, но ведь у меня нет ни жены, ни детей. Кому в таком случае от этого плохо?

– Вам самому, разумеется, - мягко произнес Стэнтон. Повисла долгая пауза. Реджи задумался о том, что уже долгие месяцы он почти постоянно подавлен, и впервые ему в голову пришла мысль о том, что, возможно, это следствие пьянства. Да, сказал он себе, у него нет ни жены, ни детей, но зато у него есть Стрикленд.