– Очень приятно, Иван Петрович Кошкин, и у меня... Липовая, семь, сорок два...

Они помолчали, недоверчиво глядя друг на друга. Желания сражаться почему-то не было ни у того, ни у другого. Но вдруг Ивана Петровича осенило.

– Скажите, а вы в какую баню ходите, не в Сандуны случайно? вкрадчиво спросил он.

– Какие еще Сандуны... Они же в Москве, а не в Минске, - сердито ответил Петр Иванович, затем хлопнул себя ладонью по лбу и рассмеялся:

– На классике ловите! Нет-нет, в баню я не ходил.

Потом он перестал смеяться и тихо спросил:

– Ведь мы же в Минске, да?

Иван Петрович бросил невольный и растерянный взгляд в окно, увидел соседского Мишку с велосипедом и облегченно вздохнул:

– В Минске, кажется...

Петр Иванович задумался, нахмурил брови и сказал:

– А может... вы только не смейтесь... Может, тут со временем что-то произошло? Вы из какого года? Число сегодняшнее помните?

– Число? М-м-м... Тринадцатое апреля, кажется... семьдесят девятого года.

– И у меня семьдесят девятый, тринадцатое... Да-а-а...

Атмосфера в квартире постепенно разрядилась до уровня нейтральной.

Зазвонил трамвай. Иван Петрович снова потряс головой, как давеча, и с надеждой взглянул на собеседника - не исчезнет ли? Но нет, Петр Иванович исчезать явно не собирался. Более того, он вдруг опять заулыбался, сунул руку в карман пиджака и сказал:

– А паспорт, паспорт с пропиской у вас есть?

Иван Петрович прошел к книжному шкафу, покопался среди книг и с чувством, всем своим видом выражая достоинство, протянул потрепанную книжицу:

– Вот, пожалуйста, прошу вас!

Паспорт Петра Ивановича выглядел значительно аккуратнее и даже был закатан в какой-то пластик с тиснением.

– Так... Липовая, семь... сорок два... Центральный... Прописан... января... шестьдесят восьмого...

– Ага! Тысяча девятьсот шестьдесят восьмого! Вот оно!
– вскричал Петр Иванович с торжеством и восхищением одновременно.

– Ну да, ну, и что?
– непонимающе и потому раздраженно и с недоумением проговорил Иван Петрович.
– Да, шестьдесят восьмого, а дальше что?

– Да не шестьдесят восьмого, а _одна_тысяча_девятьсот_ шестьдесят восьмого!

– Ну и...
– начал было возражать Иван Петрович, но замолчал вдруг, вглядевшись в лиловый штамп прописки в паспорте Петра Ивановича. Его бросило одновременно и в жар, и холод. Черными чернилами в рамке штампа было выведено: "21 февраля 2068 года".
– _Две_тысячи_!

Иван Петрович, совершенно ошарашенный, опустился на диван, протянул руку к графину и глотнул прямо из запотевшего горлышка. Чистая холодная вода немного привела его в чувство.

– П-позвольте, а какой же тогда сейчас год?

Зазвонил трамвай. Иван Петрович вздохнул, вскочил с дивана и подошел к окну. Петр Иванович удивленно спросил:

– Что с вами?

– Трамвай...

– Да, трамвай. "Шестерка", она одна здесь ходит.

– Рельсу... Посмотрите, какие у него рельсы.

Петр Иванович тоже подошел к окну и вгляделся в дорогу перед скользящим на повороте элегантным вагоном. Он увидел, что рельсы под колесами вагона возникают из ничего буквально за метр до трамвая. Точно так же внезапно они кончались в метре позади вагона. Далее снова была видна пыльная мостовая, кое-где выбитая и выщербленная машинами. Трамвай как бы вез свои рельсы с собой.

– Красиво!
– одобрил Петр Иванович.
– А я и не замечал раньше. Или это только у вас так?

– У нас по Липовой трамвай вообще не ходит, - отозвался Иван Петрович, зачарованно наблюдая за ускользающими от взгляда рельсами. Но вот трамвай скрылся за поворотом, и они вернулись на диван.

Атмосфера в комнате была ощутимо теплой и дружественной.

Минуту-другую они помолчали, потом Иван Петрович стал набивать свою трубку, а Петр Иванович наблюдал за ним, глядя насмешливо и неодобрительно.

– Давайте все-таки разберемся, - предложил он.
– Такие ситуации все же не каждый день встречаются. Если разрешите, я начну.

Иван Петрович кивком выразил свое согласие и пустил к потолку сизый клуб дыма.

– Насколько я понимаю, вы, Иван Петрович, из прошлого. Я, по вашему мнению, из будущего. Но и вы, и я ощущаем себя дома, в своем времени. Кстати, прошу простить меня за воду, вылитую вам на рубашку, - в нашем времени полы в комнатах с утилизаторами. Удобно - любой мусор сами убирают. Так вот, далее, трамвай - это тоже из моего времени. С ним, правда, еще не все ясно...
– Он помолчал и продолжил: - А знаете, я у себя там, то есть для вас - в будущем, иногда сочиняю фантастику. Даже печатался...