– Un peu, monsieur le capitaine [Немного, господин капитан (фр.)], скромно подтвердил Девин.
– Vous savez, ici en Irlande on n'a pas souvent Foccasion [Сами понимаете, здесь, в Ирландии, не часто представляется такая возможность (фр.)].

– Ну, так я вполне прилично объясняюсь по-английски, - весело откликнулся капитан.
– Не угодно ли сесть?

– Хотел бы я говорить по-французски так, как вы по-английски, - сказал Девин, садясь.

– Когда столько странствуешь, - пожимая плечами, сказал капитан, однако чувствовалось, что он польщен.
– Не хотите ли выпить? Стаканчик бренди?

– Благодарю вас. С удовольствием. Но прежде всего - у нас к вам просьба.

– Просьба?
– с готовностью сказал капитан.
– Конечно, конечно. К вашим услугам. Сигару?

– Сигар не курю, - отрезал Уилен мрачно, и, чтобы смягчить его резкость. Девин, в жизни не бравший в рот сигару, взял одну и закурил.

– Позвольте, я объясню вам, кто мы такие, - сказал он, усаживаясь поглубже и слегка склоняя голову набок; его длинные тонкие пальцы свисали за ручки кресла.
– Это - отец Уилен, наш приходской священник. Я его викарий, меня зовут - Девин.

– А меня - Платон Демаре, - с гордостью сообщил капитан.
– Бьюсь об заклад, среди ваших знакомых нет ни одного по имени Платон.

– Потомок греческого философа, осмелюсь предположить, - сказал Девин.

– А моих братьев зовут Зенон и Плотин.

– Какая интеллектуальная семья!

– Семья язычников, - самодовольно объяснил капитан.
– Семья греков. Мой отец был учителем. Он дал нам эти имена назло нашему кюре. Терпеть не мог священников.

– Это бывает с учителями не только во Франции, - сказал Девин сухо. Мой отец тоже был учителем, хотя так и не решился назвать меня Аристотелем, что звучало бы нисколько не хуже, - добавил он со смешком. Впрочем, так или иначе, но у вас на судне находится сейчас с кем-то из матросов девица по имени Нора, Нора Фитцпатрик. Она - прихожанка отца Уилена, и мы были бы вам весьма благодарны, если бы вы ссадили ее на берег.

– Говорите за себя, отец, - сказал Уилен, задирая свою упрямую крестьянскую голову и решительно пресекая всяческое панибратство.
– Я не стану никого благодарить за то, что надлежит сделать по долгу.

– В таком случае, быть может, вам лучше самому изложить капитану цель вашего прихода, отец Уилен, - сказал Девин с уничижением, мало чем отличающимся от неприкрытой язвительности.

– Воистину так, отец, - сказал Уилен, не распознав колкость, - этой девице, капитан, - не знаю, как вас там зовут, - нечего делать у вас на судне. Здесь не место для молодой незамужней женщины, да еще в такое время суток.

– Не понимаю, - медленно сказал капитан, бросив на Девина боковой взгляд, словно прося его взять на себя роль переводчика.
– Эта девушка ваша родственница?

– Нет, сэр, - отчеканил Уилен.
– Она мне никто.

– В таком случае не понимаю, что вам от нее надо?
– спросил капитан.

– Да где уж вам понять, сэр, - сердито буркнул Уилен.

– О, ради всего святого!
– испуганно перебил его Девин.
– Мы просидим здесь всю ночь, если так пойдет...

Видите ли, капитан, - сказал он терпеливо, с присущим ему проникновенным видом, при этом он подался вперед и чуть-чуть запрокинул голову, чтобы не слетели очки.
– Эта девушка прихожанка отца Уилена. Так себе девушка - то есть я не имею в виду, что она с червоточпнкой, торопливо добавил он, спохватываясь, что чернит Нору, и испытывая чувство стыда за себя, - просто бедовая девчонка. И долг отца Уилена уберечь ее от искушений. Он - пастырь, а она - овечка из его стада, - закончил он, чуть усмехаясь собственному красноречию.

Капитан тоже подался вперед и потрепал Девина по колену.

– Забавный вы народ, - сказал он, глядя на них с интересом.
– По всему миру встречаю англичан, и все вы на один манер. Нет, мне вас не понять. Никогда!

– Мы не англичане!
– воскликнул Уилен, на этот раз с настоящей горячностью.
– Вы что, не знаете, в какой стране находитесь? Это Ирландия.

– Что в лоб, что по лбу, - сказал капитан.

– Нет, большая разница!
– заявил Уилен.

– Да ну!..
– фыркнул капитан.

– Право, капитан, - мягко запротестовал Девин, - мы настаиваем на некоторых различиях.

– Различиях?
– повторил капитан.
– Какие там различия!

– В битве при Бойне вы сражались за нас, - принялся доказывать Девип. А мы сражались за вас при Фонтенуа и Рамильи.

Когда на поле Рамильи

Французов дрогнули полки,

Урон саксонцам нанесли

Эрина верные сыны,

процитировал он с той же извиняющейся улыбкой, с какой говорил о пастырях и овечке. Но стихи, по-видимому, не произвели на капитана впечатления.

– Нет, нет и нет!
– воскликнул он.
– Никакой разницы! Ни вот столько. Вы называете себя ирландцами, другие называют себя шотландцами, а все вы англичане. Всегда одно и то же: всегда женщины, всегда ханжество, всегда оправдания. Toujours des excuses! [Всегда оправдания (фр.)] Кто эта девчонка? Дочка этого кюре?

– Дочка кюре?
– повторил Девин, не веря собственным ушам.

– Чья дочка?
– спросил Уилен и так и остался с открытым ртом.

– Ваша, насколько могу понять, - сухо сказал Девин.