Другой - маленький, круглый, напоминавший смуглой кожей и импульсивностью еврея, - был Джо Шеридан.

Местный фанфарон - неизбежная фигура в каждом маленьком городке, - он всегда находился в состоянии похмелья после очередного опьянения собственной важностью. Пока четверка сходилась, Девин успел, подняв глаза, заметить двух иностранных матросов, которые, подперев ладонями молодые лица, смотрели на них из-за борта судна.

– Ну, друзья мои?
– бодро спросил Уилен.

– Их сейчас там две, отец: Нора Фитцпатрик и Филли О'Мэлли, - доложил Салливан пронзительным бранчливым голосом.
– Самые отъявленные из всей бражки.

– Ну вы, оба, подымитесь-ка на судно и прикажите им сойти сюда, ко мне, - распорядился У плен.

– Хотелось бы знать, отец, каково наше юридическое положение, - сказал Шеридан подчеркнуто глубокомысленным тоном.
– Иными словами, обладаем ли мы каким-либо locus stand!? [Статусом (лат.)]

– Ну, если вас пырнут ножом или перережут вам глотки, - сказал с тихим злорадством Девин, - виновные, надо думать, предстанут перед судом. А вот будут ли ваши семьи иметь право на компенсацию, сказать затрудняюсь.

Ирония не дошла до Уилена: чтобы развеять страхи своих помощников, он положил одну волосатую лапу на плечо Девину, а другую - Шеридану. Сам он излучал священную уверенность в правоте своего дела. Он радел о цыплятках, а уж о курочках позаботится сам господь!

– Не беспокойтесь о юридическом статусе, - сказал он отеческим тоном. Всю ответственность я беру на себя.

– Мне этого вполне достаточно, отец, - заявил Шеридан, гордо выпрямляясь, и, тотчас напялив шляпу на глаза и сложив за спиной руки, стал подыматься по трапу с видом детектива из плохого американского боевика. Салливан устремился вслед за ним с высоко поднятой головой, прижимая к спинному хребту спасительный зонтик. Прелестная парочка, подумал Девин. Они подошли к стоявшим на палубе матросам.

– Две девицы, - сказал Салливан своим пронзительным голосом.
– Нам нужны две девицы, которые поднялись на ваше судно полчаса назад.

Матросы не пошевелились. Один, лениво скосив глаза, смерил Салливана с головы до ног.

– Не на наше, - сказал он развязно, - На то. Там всегда девчонки.

Тогда Шеридан, успевший оглядеть сходной трап, дал себе волю:

– Филли О'Мэлли!
– загремел он, - Выходи сейчас же! Отец У плен хочет с тобой говорить.

Прошла минута, другая - никто не появлялся. Но вот, прижимая платок к глазам, на палубу поднялась высокая девушка с чахоточным лицом. При виде ее уботого наряда, дешевой шляпки и грошовых бус Девину стало не по себе: гнев и стыд, ярость и желание язвить вдруг овладели им. Добрые пастыри нечего сказать!

– Превосходно, сыны мои!
– поощряюще крикнул с берега отец Уилен.
– А теперь беритесь за другую.

Шеридан, упиваясь своим торжеством, ринулся было вниз по сходному трапу, но один из матросов отвесил ему такого тумака, что он отлетел на край палубы.

А матрос как ни в чем не бывало встал в проходе, закрыв его собой. Уилен вспыхнул от возмущения и, дождавшись, когда Филли О'Мэлли сошла на берег, сам двинулся наверх. Девин успел шепнуть девушке:

– Быстрей домой, Филли. И не вздумай сходить изза этого дела с ума.

Уловив искреннее сочувствие в его голосе, девушка отняла платок от лица и разрыдалась - на этот раз уже всерьез, - мотая из стороны в сторону своей непутевой головой. Девин, вслед за остальными, поднялся на палубу. Глазам его предстала комическая сцена: тучный патер, вскинув голову, трясся от старческого изумления и ярости - ему посмели преградить путь!

– Прочь с дороги, хамское отродье!
– возгласил он.

– Не делайте глупостей, отец, - сказал Девин сдержанно.
– Они не привыкли к такому обращению. Если у вас в спине окажется нож, пеняйте на себя. Нам надо пройти к капитану.
– И, подавшись вперед, он повернулся к матросам, поднял брови и учтиво сказал: - Не могли бы вы доложить капитану, что мы желаем с ним поговорить?

Стоящий в проходе матрос смерил его взглядом и кивком указал на верхнюю палубу. Предложив Салливану и Шеридану остаться, Девин взял Уилена под руку, и они стали подыматься по идущему вверх трапу. Но второй матрос опередил их и, постучавшись в каюту, сказал несколько слов, которые Девину не удалось разобрать. Затем, осклабившись, распахнул перед священниками дверь.

Капитаном оказался человек средних лет с изрезан - ным морщинами, желтоватым лицом, стриженной ежиком головой и смоляными усами. В нем чувствовался средиземноморец.

– Bonsoir, messieurs [Здравствуйте, господа (фр.)], - сказал он громко и деловито, не скрывая некоторого раздражения.

– Bonsoir, monsieur le capitaine [Здравствуйте, господин капитан (фр.)], - ответил Девин, сохраняя печально-просительный вид и приподымая свою поношенную шляпу.
– Est-ce que nous vous derangeons? [Мы вам не помешаем? (фр.)]

– Mais, pas du tout; entrez, je vous pile [Да нет, нисколько, входите, прошу вас (фр.)], - вполне приветливо сказал капитан, явно умиротворенный дружелюбным тоном Девина.
– Vous parlez franc, ais, alors? [Так вы говорите пo-французски? (фр.)]