Я проехал несколько шагов по направлению к говорящим, затем поворотил кайила и вернулся на место.

— Это аретаи, — сказал один из погонщиков. Караван шел в оазис Девяти Колодцев. Там правил Сулейман, начальник тысячи копий. Высокий паша из рода аретаев.

Несколько разбойников пристроились к середине каравана, большая группа поскакала в голову, еще одна в хвост. Человек двадцать вместе с Фаруком принялись осматривать гуртовщиков и погонщиков.

— Что они делают? — спросил я ближайшего гуртовщика.

— Ищут каваров, — проворчал он.

— Что с ними сделают, если найдут? — поинтересовался я.

— Перебьют, — пожал плечами гуртовщик.

Я наблюдал, как Фарук со своей свитой приближается к нам.

— Это люди Сулеймана, — пояснил другой гуртовщик, держа в руке повод кайила. — Они хотят проводить нас до оазиса Девяти Колодцев.

Проверяющие были совсем близко. Они останавливались возле каждого человека, осматривали его и двигались дальше. Командовал аретаями человек в бурнусе с красным отворотом. Несколько всадников держали наготове обнаженные ятаганы.

— А ты что, кавар? — поинтересовался гуртовщик. — Нет.

Разбойники подошли к нам.

Гуртовщик откинул капюшон бурнуса и натянул на лицо повязку. Под бурнусом он носил плотно прилегающую к черепу шапочку. Красная повязка из репса оставила разводы на его лице. Очевидно, он вымочил ее в примитивном красителе из раздавленных корней телекинта, и, попав на вспотевшее лицо, краска потекла. Гуртовщик засучил рукав походного халата.

Главарь шайки взглянул на меня:

— Рукав!

Я закатал рукав на левом предплечье. Синей наколки ятагана, которую делают достигшим зрелости каварским мальчикам, у меня не было.

— Он не кавар, — сказал Фарук и собрался ехать дальше, но главарь шайки оставался на месте и продолжал буравить меня взглядом.

— Кто ты?

— Я не кавар, — ответил я.

— Он называет себя Хакимом из Тора, — сказал Фарук.

— У северных ворот Тора, — произнес главарь, — есть колодец. Как он называется?

— У северных ворот Тора колодца нет, — ответил я.

— Как называется колодец возле мастерских седельщиков? — не унимался главарь.

— Колодец Четвертой Попытки, — сказал я. — Более ста лет назад, на третьем году правления Шираца, тогдашнего бея города Тора, водоискатели с четвертой попытки вышли в тех местах на воду.

Хорошо, что я посвятил несколько дней изучению города, прежде чем начал брать уроки владения ятаганом. Неумно выдавать себя за человека, о чьей жизни ты не имеешь ни малейшего понятия.

— Ты говоришь со странным акцентом, — сказал главарь. — В Торе так не разговаривают.

— Я не всю жизнь прожил в Торе, — ответил я. — Раньше я жил на севере.

— Это каварский шпион, — сказал один из сподвижников главаря.

— Я везу драгоценности Сулейману, вашему хозяину, — сказал я, — в обмен на финиковые кирпичи.

— Надо его прикончить, — настаивал сподвижник.

— Это твой курдах? — Главарь показал на ближайшего кайила.

— Да.

Проверяя караван, они клинками ятаганов отбрасывали полы курдахов, в которых могли укрыться кавары. Пока что им попадались скованные короткой цепью в пять звеньев за правую руку и левую ногу рабыни.

— Кто внутри? — спросил он.

— Никого, кроме моей рабыни.

Он направил кайила к курдаху и вытянул ятаган, собираясь отбросить полу занавеса.

Мой ятаган со звоном остановил его клинок.

Все окаменели. Я видел, как пальцы сжимают рукоятки ятаганов, как опускаются копья.

— Что, если ты прячешь внутри кавара? — спросил главарь.

Острием своего клинка я отбросил занавес, и все увидели испуганную девушку, на которой из одежды были лишь ошейник и чадра.

— Бедро, — приказал главарь.

Девушка развернулась к нему левым бедром, на котором виднелось клеймо.

— Это всего лишь рабыня, — разочарованно протянул второй бандит.

Предводитель аретаев улыбнулся. Он успел разглядеть соблазнительные, сладостные изгибы маленькой рабыни.