— Мне бы переночевать.

— Это мы могём. Токма, — Герасим почмокал губами, — спрашивать будут, чего это я с Лукичом уехал, а приехал с тобой. Милиция заинтересуется, зять-то мой, Андрейка — милиционер, в Убинском живёт, ох и въедливый, чуть что, сразу за наган.

— А ты выдашь?

— Как есть. Вот приедем в Дятлово, и выдам, у нас и сельсовет в наличии, и машинно-тракторная станция, и церква есть. И лавка скобяная.

Травин задумался. Герасим или настолько хорошо владел собой, или действительно был, как сказал бандит Федька, юродивым, судя по мимике и расслабленным рукам, не ловчил и не врал. Убивать его не хотелось, попадаться местной милиции — тоже.

— Город тут есть поблизости?

— Как не быть, — возница стащил варежку, начал загибать пальцы, — только нет. Село есть, Убинское, там мы в лавке покупаем что есть из мануфактуры, дочка у меня там проживает с мужем и ребятишками, только это в обратную сторону, опять же село Александровское, там лавка побогаче, и станция есть. А города нет.

— А Чулым? — подсказал Сергей.

— Чулым есть, только до него не доберёшься, сто вёрст, считай.

— Может, Барабинск? Он ближе.

— Нет, туда ход тоже дальний.

— Далеко Дятлово твоё?

— Вёрст пять, — Герасим почесал шею, — налево будет поворот. Сперва Конопелька, а через три версты Дятлово.

— А если прямо дальше ехать?

— Прямо Кондугловка, в пятнадцати верстах, село большое и справное, там тракт проходит ажно до самой Москвы. Там чего только нет, и трактир, и магазины со всяким барахлом, и лампочки электрические ночью как днём светят.

— Довезёшь? Пять целковых дам.

Герасим кивнул, прикрикнул на кобылу, та прибавила ход. Травин поплотнее закутался в тулуп, прикрыл глаза, задумался. Пока до поезда доберутся путейные бригады, пока освободят и тот доедет до Кожурлы, пройдёт часа три, не меньше. Потом его, Сергея, начнут искать. В эти три-четыре часа он никак не успеет оказаться, например, в Чулыме, и сесть на поезд в Читу, да ещё подстреленный. Значит, надо переждать день-два, и лучше в каком-нибудь глухом месте, заштопаться, отлежаться, а там уже по обстановке действовать.

Бейлин почти повторил путь, по которому шёл Сергей. Сперва он нашёл агента Марочкина — собака при виде чужака зарычала, но не кинулась, Митя забрался на щебёнку, потрогал жилку на шее. Марочкин был жив, хотя и без сознания. Решив, что за несколько минут агент не помрёт, Бейлин добрался до следующего разрыва между вагонами, где обнаружил три трупа бандитов, а ещё через вагон — машиниста с обрезом. Оружие ходило ходуном в руках пожилого работника желдороги.

— Ты, батя, поосторожнее, — Митя сел рядом с ним на корточки, — вроде как кончилось всё. Ты мне скажи, мужик тут пробегал, здоровый такой, он чего сказал?

— Что дальше пойдёт, а ещё подстрелил вон ихнего, — машинист ткнул обрезом под вагон, — стонал, а сейчас затих.

— А всего их сколько, грабителей?

— Четверых видел, да один в лесу.

— Ага, — Митя кивнул, судя по всему, нападать на поезд было больше не кому, — ты давай, беги обратно, да не бойся, скажешь Сидорчуку, милиционер там такой, что их начальник лежит отсюда на щебёнке раненый, пусть позаботятся. А я вперёд пройдусь, посмотрю, вдруг кто ещё остался. Иди с другой стороны.

Не дожидаясь ответа, он вылез на пути, и побежал по ходу поезда. Кровь Бейлин нашёл возле третьего вагона — несколько крохотных капель, а вот тела не было. Зато были следы на примятом снегу. Митя слез с насыпи, и чуть не наступил на Липшица.

— Покойник, да не тот, — пробормотал он.

Травин сбежал, и был он живой, раз так бойко двигался, но Сидорчук не промазал — следы крови тянулись, подсказывая, куда улизнул приятель Лапиной. Бейлин обшарил карманы Липшица, бумаг не нашёл, забрал его служебное удостоверение, снял с руки часы. Потом проделал путь вслед за Травиным, только не полз и на четвереньки не вставал. А когда выбежал за лесополосу, то ничего не увидел, кроме свежих лошадиных яблок. Значит, надо было искать повозку, которая здесь стояла.

— Конечно, дурак, — сказал Митя сам себе, — бандиты же не пешком пришли. Эх, и допросить-то некого, хоть бы этот, под вагонами, был жив. Где теперь этого подлеца искать? И как быть, Викеша-то не отпустит. Эх, была не была.

Он достал нож, оттянул кожу на животе вместе с рубашкой, кольнул, провернул лезвие, расширяя рану. Кровь тут же намочила ткань, хотела было капнуть на снег, но Бейлин не дал — подставил ладонь, подождал, пока наберётся достаточно красной жидкости, и приложил её к рубашке. Пятно увеличилось и выглядело гораздо существеннее. Поверхностная рана в начале обильно кровила, зато довольно быстро заживала, только с виду от глубокой никак не отличить.

Под шум полозьев Сергей задремал, когда открыл глаза, оказалось — прошёл почти час. Лошадь всё так же мерно тащила сани по дороге, только ход замедлила. Голова немного кружилась, бок тулупа пропитался кровью.

— Четыре версты проехали, — доложил Герасим, увидев, что пассажир проснулся, — лошадку покормить надоть, ещё добавь, а? Да и захромала она, плетётся еле-еле, может, подкова сбилась.

Сергей вытащил из кармана бумажный червонец, поморщившись от боли, показал вознице.