«Что делать? Что отвечать? Как вести себя?» — сигналило в её голове, и такая досада взяла на этого Игнасия! Бывает, наглые мужчины отбирают у девушек первый поцелуй, а этот отнял у неё восторг от первых комплиментов. Вместо того, чтобы наслаждаться ухаживанием и лёгким флиртом, она вся как на иголках.

«Мерзавец! Дрянь человек! Пакостник!» — разозлилась она, продолжая улыбаться, причем более умело, чем он. Она и в глазах изобразила томление, а вот у него взгляд стал изучающим. Видно, ему стало лень верить в то, что пытался играть.

— Дон Игнасий, я покорена! — дрожащим голосом ответила она ему. — Ты такой чуткий! Я это с разу поняла по твоим рукам. Твои пальцы, они… они… — она с удовольствием захлебнулась восторгом, но показала, что преодолела себя и закончила — это пальцы высокодуховного человека.

— Э-э, да?

Евдокия с удовольствием отметила, что этот дон опешил и не понимает чего от нее ожидать.

— Да! И сам ты весь такой… опасно-прекрасный! У нас говорят: «Порхает, как бабочка, жалит как пчела!»

— Эм-м…

— На твоём счету, наверное, сотни поверженных врагов и тысячи покорённых женщин.

Его взгляд стал острым, а потом:

— А, я понял, — усмехнулся он и наклонился к её уху. — Я чем-то не угодил тебе и заслужил насмешку. Признаться, чуть не поверил и попался. А ты хитра…

Он не договорил, потому что его отстранил князь Юрий Васильевич.

— Тесновато стало, — с угрозой произнёс он и оттёр дона плечом в сторону наблюдающих.

Тот сверкнул глазами, но склонил голову и затерялся среди людей.

— Ишь, какой верткий, — недовольно бросил князь, продолжая с Дуняшей танец.

— Не то слово, княже, — облегчённо выдохнула она.

— Я думал, он тебе понравился, но вижу, что ошибся.

— Я его испугалась, княже, — на грани слышимости произнесла она.

— Евдокиюшка? Он тебя обидел?

— Ни словом, ни делом. Наоборот, он постарался мне понравиться, но это было так, словно волк-людоед прикидывается овечкой.

— Хм, не похож он на волка!..

— Не похож? Да, наверное. Тогда это ловкая и хитрая куница, но от того не менее опасная.

Князь осторожно погладил большим пальцем кисть боярышни и вывел её из хоровода пар. Он хотел поговорить с ней, но Евдокию пригласил танцевать Стефан. Князя же схватила за руку Катарина и потащила следом.

Господарь вежливо провёл боярышню по кругу, и мелодия сменилась. Стефан вернул Евдокию монахине и отправился приглашать новую даму.

— Пойдём, милая, отдохнём, — преодолевая усиливающуюся головную боль, мягко произнесла Аграфена. Она видела, что внучка всё время ищет взглядом князя, а его только-только выпустила из своих цепких ручек вертлявая княжна и перехватил бывший валашский господарь Влад.

— Куда вы? — подбежала Елена. — Не уходите. Боярышни петь будут. Катаринка хоть и вредная, но поёт красиво. Ты лучше, — заторопилась сказать будущая правительница, — но у неё голос, как у ангела, — честно призналась она.

— А тебе не пора спать? — спросила Аграфена девочку.

— Ай, потом отосплюсь, — фыркнула Елена и быстро переместилась на сторону Евдокии. — Не каждый день отец пир закатывает!

Евдокия ревниво отнеслась к тому, что княжна Катарина поёт красивее её. Не хотелось ей уступать этой девице, но с силой голоса не поспоришь.

— Мы с удовольствием послушаем, — решила она и твёрдо посмотрела на осунувшуюся от усталости бабушку. — Бабуль, иди посиди в сторонке. Там никто перед твоим носом мельтешить не будет и все на виду будут.

Евдокия с Еленой устроили поудобнее Аграфену, сбегали «попудрить носики», а когда вернулись, то многие уже перебрались в другой зал. Девушки поспешили туда же и заняли места. Это оказалось чем-то вроде музыкальной комнаты. Евдокия увидела стоящий клавесин. Она была удивлена, потому что считала, что они появятся позже.

Одна из знатных девушек устроилась на небольшом возвышении с лютней в руках и начала петь о любви рыцаря к принцессе. Голос у нее был низкий и приятный, но совершенно не вязался с тем, что она пела. Евдокия подумала, что джаз для нее был бы находкой. Но слушатели выразили своё одобрение, и Дуня не отставала от них.

Следующая певица пела громко и многие оценили ее громогласный рёв, но были и те, кто втихомолку посмеивался. А вот Катарина Иоановна спела красиво. Елена была права. Голос княжны не был выдающимся, но звучал мягко, обволакивающе и балладу она выбрала подходящую для себя. Евдокия вместе со всеми выразила свою одобрение и поднялась, чтобы уйти.