— Так точно, это смогём. Товарищ командир.

— Как только отстреляешь ленту по противнику, забираешь пулемёт и укрываетесь в окопе. Всё поняли? Товарищи бойцы.

— Да!

— Так точно! — Вразнобой отвечают красноармейцы.

— Раз поняли, выполняйте. Хотя подождите, сейчас прокатимся. — Усаживаюсь на место водителя, завожу машину и еду на позицию. БТР я на сей раз развернул передом к деревне, левым бортом соответственно к реке. Всё-таки до Покровки ближе, и прилететь оттуда могло всё что угодно.

— Товарищ командир. Дозвольте обратиться? — не унимается старый солдат.

— Обращайтесь.

— А когда мы в окопе обоснуемся, то с пулемёта стрелять можно будет?

— Сможешь перезарядить, то стреляй, а нет, так у тебя карабин трофейный, а патронов до конца войны хватит.

— Зарядить сможем, я умею — вступает в разговор Кочетков. — Да и ленту набить патронами смогу.

— Тогда готовьтесь к бою мужики, а он сегодня предстоит тяжёлый. — Выбираюсь из броника и возвращаюсь на огневую.

Затихшая на том берегу перестрелка, возобновилась, видимо наши перегруппировались и начали атаку, поэтому открываем миномётный огонь, сначала пристрелочный, а потом и беглый. Конечно, темпа стрельбы в тридцать выстрелов в минуту достичь, не удаётся, да такой цели никто и не ставит, зато серии по три выстрела в десять секунд мы выдаём, и фрицам от этого не легче. Над их обстрелянными позициями сразу повисли ракеты: сначала зелёные, потом красные, а потом и смесь разных цветов. На этот фейерверк нам было абсолютно по барабану, а вот немцам от разрывов своих же мин довольно не скучно. Через три минуты Кеша присоединился ко мне, засыпая разрывами левый фланг неприятеля. До наших наконец-то дошло, что стреляют не по ним, и подобие атаки они всё же изобразили, и хоть с трудом, но окопы противника заняли, а фрицы отошли на северную окраину деревни.

Естественно стрелять мы прекратили, стволы миномётов раскалились, да и боекомплект не мешало пополнить. Неожиданно заработал пулемёт слева от нас, поэтому запускаю осветительную ракету в ту сторону. Дядя Фёдор не подвёл, не меньше взвода противника подкрадывалось к нам из леса, но не дойдя двух сотен шагов до огневой, фрицы прилегли отдохнуть. Ответный огонь они конечно открыли, но ещё не точный, а пока мы разворачивали и наводили миномёты, дуэтом с Фединым, застрочил пулемёт с бронетранспортёра. Разрывы же мин калибра 81-мм, заставили оставшихся в живых зольдат ретироваться. Какой-то чудак с опушки леса попытался прикрыть пулемётным огнём своих отступающих, но пяток выпущенных мной мин, поставил жирную точку на этих попытках.

Пока мы выигрывали, тем более сколько нас здесь фрицы не знали, а могли только догадываться. А судя по тому, что атаковал только один взвод, всерьёз нас не приняли. Хотя всякое может быть, возможно больше резервов не было. Четверть часа на передышку фрицы нам выкроили, а потом началось основное веселье. Из Покровки в нашу сторону полетели осветительные ракеты, а потом и пули. На этот раз немцы действовали гораздо осмотрительней, под прикрытием пулемётного огня из домов, передвигались короткими перебежками, сначала используя для укрытия строения и плетни, а потом и естественные укрытия. Но в первую очередь досталось бронетранспортёру, его издырявили из противотанкового ружья, пока он не начал гореть. Хорошо, что эту парочку — «белогвардейца» с комсомольцем, я вовремя загнал в окоп, а то в прошлом бою они не на шутку раздухарились, гася фрицев с кормы броника, забыв про мои ценные указания.

За время передышки мы время зря не теряли, наведя доставшиеся нам миномёты, на все четыре стороны, предварительно обеспечив их боеприпасами, и теперь только оставалось подправлять наводку, установленного в нужном направлении ствола. Отскакиваем с Витьком к самому дальнему от деревни миномёту, и практически сразу открываем огонь. Первая же серия из трёх мин удачно разрывается в районе цели, но противник рассредоточился на довольно значительном расстоянии, и потери у него незначительные. Большего эффекта достигает Малыш, отстреливая гансов короткими очередями, длинными лупить бесполезно, приходится стрелять не по цепям, а по отдельным зольдатам. Белый гвардеец Грибанов от Емели не отстаёт, и не подпускает фрицев к нашим позициям. Я же ставлю заградительный огонь, кидая мины с рассеиванием по фронту, меняя только установки угломера. Правда из одного ствола серьёзной преграды не поставишь, но и пролетающие горячие осколки, действуют на противника как холодный душ. На гранатный бросок мы фрицев не подпустили, а вот очередную подляну, они нам приготовили. Максик не соврал, пионеры, они же сапёры нас скорее всего и атаковали. То ли огнемётчики поняли, что атака их камрадов срывается, то ли наоборот решили её поддержать, только в сторону Малыша, выметнулся язык пламени и его пулемёт замолчал. А вот по демаскировавшему себя струёй «автогенбатыру», я уже мин не пожалел, да и пулемёт старого служаки зашёлся в ту сторону длинной очередью, на расплав ствола.

Чьи пули или осколки попали в резервуар с горючей жидкостью, не известно, да и не важно, но рвануло не слабо, громко и ярко. Вспышка в стане врага хорошо подсветила ещё живых фрицев, так что переношу огонь на новых клиентов. Витька не успевает открывать лотки с минами, а я уже не правлю прицел, а как автомат опускаю снаряды в ствол. Опомнился я только после того, как все боеприпасы на нашей позиции кончились, а пулемёт Малыша заработал снова. Выйдя из оцепенения, вспоминаю про свои обязанности командира и обхожу позиции. В первую очередь иду к Емельяну.

— Жив, курилка? — увидев, улыбающуюся рожу, задаю я банальный вопрос.

— А чего со мной сделается? Не дострелил до меня фриц.

— Что же ты тогда притих? Или сомлел?

— Спужался слегка, дюже ярко вспыхнуло. По началу думал ослеп, а потом ничего — проморгался. — В неровном свете ракет просматривалась выжженная полоска земли, буквально в десяти шагах от окопа. Повезло Малышу, подберись фриц ближе, дальности метания огнесмеси могло и хватить.

— Ладно, держись тут, я дальше.