– Я уверен, что вы преднамеренно одурманили меня зельями, которые прислала сюда кухарка. – Горец махнул рукой в сторону склянок и кувшинов, стоявших на столике возле кровати. – И сделали это для того, чтобы беспрепятственно общаться с ней.

– Вы так злобствуете только потому, что она предпочла меня вам, – прервал его словесные излияния Гэвин. – Почему бы вам не смириться с тем фактом, что Джоанна еще раз – и сейчас уже окончательно – остановила свой выбор на другом претенденте? Она не хочет выходить за вас замуж!

Помрачнев, Этол снова опустился в кресло и с безысходностью посмотрел на Гэвина.

– Она вам это сама сказала?

Гэвин понизил голос.

– Если вы хотите понять ее чувства, то вам следует самому поговорить с ней. Все, что я могу сказать, – это то, что она относится к вам как к настоящему, преданному другу, которого не хотела бы потерять. У нее осталось в этом мире слишком мало близких людей, поэтому не нужно делать в отношении ее скоропалительных выводов.

Граф Этол продолжал неотрывно смотреть на него, и Гэвин уловил на его лице отблески противоречивых чувств.

– Хорошо, – произнес наконец Этол. – Я буду говорить с Джоанной и непременно выясню мотивы ее поступка. В то же время я хотел бы узнать побольше и о вас. На правах друга я должен получить доказательства того, что вы заслуживаете ее руки.

– Вы слишком высокомерный и зарвавшийся тип, чтобы вас можно было в чем-либо убедить.

– Пусть так, – кивнул Этол, и в уголке его рта появилась кривая усмешка. – Но мне известно о вас только то, что вы неотесанный воинственный медведь с равнины с ловкими руками и цепкой хваткой. Но разве этих «ценных» качеств достаточно, чтобы претендовать на звание достойного мужа для такой девушки, как Джоанна? Или даже просто приличного землевладельца?

Почувствовав, что напряжение в общении с графом постепенно спадает, Гэвин пододвинул кресло и сел рядом с ним.

– Ага! Значит, именно это послужило причиной вашего спора с Джоном Макиннесом в ту ночь, когда он погиб. Вы, видимо, спрашивали его, за какие именно заслуги Джеймс Гордон заслужил руку Джоанны?

– Так и было, – подтвердил Этол хмуро, и в его глазах промелькнуло воспоминание о далекой словесной битве и о поражении, которое он в ней потерпел. – Я знал ее еще с тех пор, когда она была совсем малышкой, не больше двух моих ладоней. И я всегда считал, что она заслуживает самого лучшего мужчину, какого только может предложить Шотландия.

– Вы даже больший тупица, чем я себе представлял, Джон Стюарт, если думали, что положение друга дает вам право оспаривать выбор ее отца.

Глаза Этола, напряженно сидевшего в кресле, сверкнули негодованием.

– Но как он мог дать согласие отдать свою прелестную дочь Гордону, дьявол его побери! Этому бабнику и подлецу! И для чего? С единственной целью держать ее на несколько миль дальше от замка Айронкросс! Разве это серьезно? Можно ли принимать такое опрометчивое решение, основываясь лишь на страхе перед демонами и старинными проклятиями?

– Вы не вправе обвинять покойного Джона Макиннеса, зная, сколько родственников он здесь потерял!

Лицо Этола стало наливаться краской.

– В ту ночь я назвал его дураком и сказал, что он глубоко заблуждается. Несколько часов спустя он погиб, чем доказал свою глупость. Он не хотел подвергать Джоанну воздействию Зла, которое, как он верил, царит в этом замке. Но сейчас мы снова здесь, и я не могу удержать вас от действий, противоречащих его воле.

– Сейчас все изменилось.

– Разве?

Лицо Гэвина приняло свирепое выражение.

– Да. Джоанна подверглась самому жестокому испытанию, которое только могут уготовить эти места. За прошедшие шесть месяцев она прошла сквозь все круги ада. Если бы Джон Ма-киннес был жив, он согласился бы, что Джоанна сегодня совершенно другая девушка в сравнении с той, какой она была в ту ночь. Я скажу вам откровенно, что это женщина, сердце которой переполнено болью, но которая все равно стремится свершить правосудие и возродить жизнь в этом забытом Богом замке.

– Все это дает еще больше оснований для того, чтобы увезти ее отсюда, – настаивал Этол. – В конце концов, может быть, лучшим исходом для нее будет брак с Джеймсом Гордоном или хотя бы возвращение ко двору под опеку леди Макиннес.

Гэвин покачал головой, а в его голосе прозвучало словно тихое рычание.

– Будучи на ее месте, чего вы пожелали бы для себя? Сбежать и оставить все эти убийства неотмщенными?

– Но ведь она женщина! Кровь Христова, она уже видела столько боли. И теперь…