– Хватит говорить загадками, – грубо прервал он, продолжая крепко удерживать ее. – Мы ведь не философствуем с тобой о судьбе, о небесах или пекле, которые ждут нас, когда срок жизни подойдет к концу. Ты говорила о себе. И явно чего-то недоговариваешь!

Она попыталась перевести все в шутку.

– Ты услышал в этой короткой фразе слишком много. Нет, мой лорд, ты ошибаешься. – Она сделала попытку освободиться, но он не отпустил ее. – А теперь позволь мне уйти.

– Я требую, чтобы ты, Джоанна Макиннес, сказала мне…

– Нет, – прервала его она. Ее терпение лопнуло, и она изо всех сил ударила кулаком в его широкую грудь. С таким же успехом она могла колотить в стены замка Айронкросс. – Ты не имеешь права требовать от меня чего бы то ни было.

– Ошибаешься, дорогая. Сейчас я владелец всех этих земель. И имею право на все, что пожелаю.

– Возьми Айронкросс и будь ты проклят! Для меня это уже ничего не значит.

– Ты будешь отвечать на мои вопросы!

– Нет, не буду, – отрезала она, меряя его взглядом. – По крайней мере, пока ты не успокоишься и не скажешь мне, что заставляет тебя так злиться.

Гэвин некоторое время молча смотрел на нее, и по выражению его глаз можно было предположить, что он считает ее сумасшедшей.

– Ну так что? – бросила она пробный шар, все еще ощущая тяжесть его рук на своих плечах.

– Именно ты начала все это. Именно ты пожелала спрятаться. А теперь пытаешься околдовать меня… ты, такая нежная и страстная в моих руках.

Джоанна почувствовала, как при этих словах ее щеки вновь запылали огнем. Действительно, она ведь практически сама бросилась в его объятия.

– Ты считаешь себя очень умной, – продолжал он, ослабив хватку и еще раз более мягко проведя руками по ее плечу. – Ты можешь быть очень приспособленной для выживания, что и продемонстрировала за эти месяцы. Но сегодня ночью все закончилось. Я нашел тебя. Ты жива и… На этот раз ты вышла из тени и обязана рассказать мне, что довело тебя до такого безрассудства…

– Безрассудства? – вспыхнула она. Да он просто издевается над ней, обращается как с идиоткой, которая не в состоянии позаботиться о себе! – Что ты знаешь обо всем этом? Клянусь Святой Девой, что единственным безрассудством с моей стороны за все это время было прийти сюда и попытаться спасти твою жалкую жизнь от огня.

– Предположим, ты могла с таким же успехом и сама устроить пожар.

Глаза Джоанны сверкнули гневом, как от пощечины.

– Конечно, ты ведь часто здесь бывала. И ты только что говорила, что являешься единственным обитателем пещер под замком. Кто же еще, кроме тебя, мог иметь доступ…

– Многие, туповатый грубиян, – огрызнулась она. – В эти потайные проходы можно попасть не менее чем из дюжины комнат замка.

– Но ведь никто, даже управляющий, похоже, не знает о том, что они вообще существуют.

– Только такой болван, как новый владелец Айронкросса, верит всему, что ему говорят! – Она снова ударила его в грудь. – Немедленно отпусти меня!

– Непременно, но только сначала кое-что выясню, – высокомерно заявил он. – Значит, ты хочешь сказать, что все эти люди, в том числе и слуги, знают о тайных коридорах, но не пользуются ими?

– А если я скажу, что эти коридоры доступны даже извне замка… и что есть многие, кто приходит сюда без твоего ведома? – Она помолчала. – И среди них некто, кто привел смерть прямо к твоей постели.

– Намекаешь, что это не ты?

– Не я! Неблагодарный негодяй! – Она стала извиваться в его руках. – Ты делаешь мне больно!

Гэвин не отпускал ее, хотя и ослабил хватку.

– Кто они? Кто эти люди, о которых ты говоришь?

– Думаю, это те же, кто убил моих родителей вместе с ни в чем не повинными слугами во время большого пожара.

Внезапная дрожь в ее голосе заставила Гэвина глубже заглянуть в ее синие глаза. В тусклом освещении комнаты они казались темными, но в них мелькали гнев, боль и печаль, которые змеиной хваткой сжимали ее сердце.

– Ты знаешь, кто убил твоих родителей? – наконец вымолвил он.

Она кивнула без колебаний.

– Да. Я знаю.

– Но почему тогда ты спряталась? Почему столько ждала, вместо того чтобы обрушить меч правосудия на их головы?

Проблеск скорби, которую она пыталась скрыть, предательски выдали хрустальные капли, появившиеся в уголках ее глаз. Гэвин увидел, что она борется с собой, стараясь удержать слезы. При одном упоминании о постигшей ее утрате Джоанна на его глазах превратилась из разъяренной львицы в беззащитную, убитую горем девушку.