Прикосновение мужской руки заставило ее ощутить жар, не идущий ни в какое сравнение с тем, что она испытывала от огня, с которым совсем недавно боролась, спасая его жизнь.

– Ну так как? – спросил Гэвин, нежно проведя пальцами по бархатной коже ее щеки.

В ответ Джоанна только пожала плечами. Она была слишком взволнована его прикосновением. В мерцающих отблесках огня в камине ее кожа приобрела цвет червонного золота. Казалось, девушка почти утратила способность дышать.

Когда он отвел руку и направился к своей кровати, ее охватило смущение. Как могло случиться, что, едва он отдалился от нее, в груди возникло ощущение, похожее на разочарование? Когда Гэвин подошел к килту, лежавшему на полу возле широкой кровати, она не смогла удержаться от взгляда на его широкую обнаженную спину и упругие ягодицы. По телу Джоанны пробежала волна возбуждения. Мужчина, который последнее время занимал все ее мысли, был невероятно высокого роста и богатырского сложения. На его плечах и руках белели рубцы от старых ран, а вдоль ребер слева, прямо под сердцем, тянулся ужасный шрам. Тем не менее он казался ей самым совершенным воплощением мужчины из тех, с кем она когда-либо встречалась в жизни или которых видела на картинах. Когда он оборачивал килт вокруг пояса, она позволила себе скользнуть взглядом по его длинным мускулистым ногам.

– Я все еще не вижу причин для того, чтобы вы ощущали неловкость от моей наготы, – сказал он, не оборачиваясь.

Она вздрогнула, испугавшись, что он прочел ее мысли и поймал на горячем. Пока она стояла так, застыв в смущении, он отстегнул свой палаш от широкого пояса из коричневой кожи и положил его на кровать.

Затем он повернулся к ней лицом.

– Я уже потерял счет, сколько раз вы проникали в эту комнату, и, должно быть, множество раз видели меня в постели. Разве не так?

Растерянная и злая на себя за собственное бесстыдство, Джоанна отвернулась, лихорадочно пытаясь справиться с охватившим ее смущением.

– Один или два раза, – прошептала она.

– А потом был еще один случай, когда вы пришли сюда, чтобы украсть портрет, пока я дремал в ванне. Полагаю, что тогда я был менее благопристойно одет.

– Ну… я могу только предполагать, что вы были одеты соответственно ситуации, мой лорд. – Она постаралась скрыть улыбку. – Насколько я могла заметить!

– И вы хотите, чтобы я в это поверил? – ответил он, скрестив руки на груди. – Что вы не заметили?

– Не думаю, что это так уж важно. Но в отношении картины… Я вряд ли соглашусь с тем, что, когда я забираю принадлежащую мне вещь, это называется кражей.

– Ага, так вы полагаете, что портрет ваш? – Гэвин скептически улыбнулся, в то время как его глаза без тени смущения осматривали ее с ног до головы. – Но разве вы забыли, мисс Джоанна, что вы уже более полугода как мертвы?

– Я, конечно, могу показаться вам такой же уродливой, как мертвец, восставший из могилы, но, уверяю вас, я вовсе не мертва.

– А я уверяю вас, что с удовольствием умер бы тысячу раз подряд, если бы был уверен, что кто-либо подобный вам составит мне компанию на целую вечность.

Глаза Джоанны засветились. Понятно, что подобные высказывания – это всего лишь пустые слова любезности, но выражение его лица продолжало ставить ее в тупик. На некоторое время она лишилась дара речи и самообладания.

– Как… как я уже говорила… могу уверить вас, мой лорд, что я состою из плоти и крови… и я живая.

– Да, теперь я вижу это.

Больше всего Джоанне сейчас хотелось, чтобы он перестал так смотреть на нее. Он что, совсем ослеп? Она определенно не походила на богиню, сошедшую с небес. Тем не менее реакция хозяина замка на ее присутствие напоминала ей о заветной мечте – вернуть свой прежний облик.

– Почему вы так смотрите на меня? – спросила она, пытаясь ответить на его самоуверенный взгляд так же смело.

– А как именно? – ответил он с полуулыбкой. – Я ведь еще только начал удовлетворять свое любопытство. Боюсь, что это будет весьма длительный процесс. К тому же, насколько я вижу, вы делаете то же самое.

Джоанна вновь была застигнута врасплох. Он был прав, и она это знала. Слишком очевидным было то, что она себе позволила: открыто глазеть, как он одевается! Тем не менее никогда раньше она не ощущала столь приятного чувства, будто не кровь, а раскаленная огнем жидкость растекается по ее венам. Стоя здесь и глядя на угольки, умирающие в камине, Джоанна вдруг осознала, что когда-то давно уже предавалась ожиданию подобных чувств.

– Где вы витаете, Джоанна?

Звук его голоса вывел ее из мечтательного состояния. Внезапно девушку охватила паника.

– Мне лучше уйти. Уже так поздно. Слишком поздно. Если я уйду, вы сможете поспать. – Она с трудом выдыхала слова, в то время как он приближался к ней. – Вы, должно быть, действительно устали. Я больше не буду забирать картину…

Джоанна была не в состоянии продолжать. Слова застыли на губах, дыхание прервалось, когда он остановился в полушаге от нее. Все, что она могла теперь видеть, – это широкие плечи, перекрывшие ей путь к бегству. Она прижалась к стене и в оцепенении смотрела в его черные глаза. Ее сотрясала лихорадочная дрожь.