Над серым полем туч показался черный хвост, похожий на дым. Внизу что-то горело. Судя по количеству дыма, это могло быть нефтехранилище. Матвей бесстрашно направил самолет рядом с черными клубами, чтобы внимательнее рассмотреть их. Александр и Тимофей припали к окну. Монотонный полет над серой поверхностью навевал скуку и утомлял, а тут хоть какое-то разнообразие для глаз.

Дым слишком активно клубился, как будто пламя достигало уровня туч. Матвей бросил взгляд на температуру за бортом. Она поднялась на три градуса. Несущественно, но подозрительно для пожара, который горит на расстоянии двух километров. Осторожность, чувство присущее пилотам самолетов, заставило его удалиться от дыма. Едва самолет отлетел на километр, как серое покрывало облаков резко вздулось и выпустило из себя мощные клубы коричневого дыма с белесой бахромой. Самолет изрядно тряхнуло ударной волной. Клубы пара и дыма поднялись за секунды на высоту двух или более километров над тучами. Выглядело это грандиозно и пугающе. Микроскопический самолетик на фоне огромного раздувающегося во все стороны взрывного облака. Именно так выглядел человек на фоне природы, несмотря на все свои достижения.

Матвей повернул самолет хвостом к взрыву, чтобы скорее удалиться, опасаясь разлета камней. Он был уверен, что взрыв имеет природное происхождение, напоминающее извержение вулкана, которых в этих местах отродясь не водилось. Неоднородный по температуре воздух вызывал тряску и провалы самолета.

— Что под нами? — Поинтересовался Александр.

— Конкретно под нами сейчас нет ни одного населенного пункта, но позади осталась какая-то Михайловка. Вот людям развлечение теперь, свой вулкан под боком. Помпеи, мать его. Представляю, каково там внизу, если на такой высоте тряхнуло. Это, кстати, ответ на предположение, что в Саратове все в порядке. Тут не так уж и далеко осталось, так что в чудо с целым аэропортом я не верю.

— Да я тоже, не верю, но хотел, чтобы Тимофей не переживал. — Инженер заботливо посмотрел на мальчика.

— Я не переживаю. Вы большие, чего-нибудь придумаете. — Наивно ответил Тимофей.

— Конечно, придумаем. — Уверенно заявил Матвей Леонидович. — Доставай грушу, добавим фруктозы в мозги, чтобы лучше думалось.

Матвей взял фрукт из рук внука. Откусил сочную душистую мякоть и жевал с наслаждением, в противовес творящемуся вокруг апокалипсису, вызывающему уныние.

— Когда ученые рассказывали про «бутылочное горлышко», через которое проходил живой мир планеты время от времени, теряя большую часть видов, всегда думалось, что это было давно и больше не повторится. Ан нет, повторилось. И грушки мои в саду теперь уже высохли наверное. — Он выковырял семечки и убрал их в кармашек, куда прятал телефон во время полета. — Наша задача, ребята, сберечь все, что можно сберечь. Попробуем пролезть в «бутылочное горлышко» с минимальными потерями по видам. Хорошо, я догадался кабачки взять переспевшие, как знал. Есть не будем, оставим на семена.

Над головой мелькнула стремительная тень, и сквозь шум собственного двигателя донесся характерный свист реактивного двигателя.

— Дед, самолет! — Выкрикнул Тимофей.

Матвей Леонидович потянулся вперед и посмотрел вверх. Над ними совершал разворот военный самолет, похожий на СУ-27 или СУ-30.

— Радио крути. — Александр кинулся к настройкам, чтобы проверить эфир.

Частоты молчали или свистели и хрипели помехами. Голос пилота военного самолета ворвался в динамики:

— … кто вы, назовитесь. Откуда летите, куда направляетесь. Прием.

— Это борт самолета «Байкал». — Взволнованно доложил Матвей. — Мы летим со Ставрополья. В самолете нахожусь я, пилот, мой внук и коллега по работе. Мы направлялись на север, но попали под фронт раскаленного воздуха и вынуждены были повернуть на восток, чтобы оторваться от него и успеть подготовиться к его приходу. Прием.

— Так, значит, это правда. — Пилот военного самолета как будто уже знал про подступающее пекло. — Какое время назад, и в каком месте вы с ним повстречались?

— Чуть больше часа назад. Мы поднялись от Цимлянского водохранилища на север, летели около часа с небольшим отклонением на запад и попали. Температура на высоте двух километров на границе была около семидесяти градусов. Пришлось срочно нырять в облака, чтобы не угробить самолет. Прием.

— Ясно. Принял.

— А вы слушаете эфир?

— Я из Энгельса с военной базы. У нас там кое-что осталось из оборудования. Мы слушали несколько радиостанций, включая заграничные и на всех трансляции прекратились после сообщений о раскаленном воздухе, накрывшем их. Метеоспутники фиксируют температуры превышающие триста градусов, а над Атлантикой и того более. Западной Европы и восточной Америки уже нет. Оттуда полный молчок. Мы очень надеялись, что до нас не дойдет.

— Скажи, что есть шанс спастись за Уралом. — Посоветовал Александр.

— Мой коллега говорит, что за Уральскими горами можно будет спастись. — Повторил Матвей. — У вас же транспортная авиация, можно перевезти кучу народа в безопасное место.

— Взлетка сильно повреждена. — Ответил пилот. — Вчера весь день равняли спецтехникой, уплотняли, чтобы «сушка» могла взлететь и сесть. Транспортник вряд ли сможет разогнаться по такой полосе. А в активе у нас остались считанные часы.

— Тогда надо прятаться под землю и прятать всё, что может пригодиться в будущем. Еда, вода, топливо, техника.

— Прячем уже. Предлагаю лететь к нам, помощь гарантирую.

— Спасибо, но вряд ли нам хватит топлива. — Матвей посмотрел на его уровень.

Стрелка замерла на одной восьмой от полного бака.

— В любом случае, перед посадкой сообщите нам координаты. У нас остался на ходу один МИ-8, попробуем помочь.

— Спасибо, непременно передадим. — Пообещал Матвей.

— Хорошо, до связи.

— До связи.

В кабине самолета повисла тишина, нарушаемая работой двигателя.

— Триста градусов. — Сокрушенно произнес Александр. — Это больше, чем надо для запекания мяса. Даже если до нас воздух доберется остывшим, все равно дохрена.