Вокруг Ильи незаметно образовалась стайка чумазых детей, привлеченных запахом готовящейся еды. Они не подходили близко, но их взгляды были направлены на котелок из которого поднимался пар.

— Даш. — Позвал Илья подругу.

— Чего? — Она подняла клапан на окне и выглянула наружу.

Илья поднялся и негромко спросил:

— Тут малышня голодная котелок взглядом бурит, можем мы им что-нибудь дать?

Даша посмотрела в сторону детей.

— Блин, какие милахи. Сейчас узнаю. — Она пропала и через несколько секунд появилась на улице с разрезанным на пять частей шоколадным батончиком. — Эй, банда, идите сюда. — Позвала она малышню. — Смотрите, что вам зайчик передал.

Дети осторожно направились в ее сторону. Даша дала каждому по кусочку. Вышло мало, не наесться. Они взяли батончики и съели, не показывая никаких ярких эмоций, ни радости, ни благодарности. Дети как будто перенесли сложный психологический надлом и разучились свойственной их возрасту непосредственности. Они не собирались уходить.

— Где ваши родители? — Спросила Даша.

— Нету. — Ответил мальчик. — Мы сами по себе.

Даша не стала уточнять, чтобы не травмировать детскую психику тяжелыми воспоминаниями.

— Вы в этом лагере живете?

— Угу. — Кивнул мальчик и показал пятерню. — Пять дней.

— А военные вас не собираются забрать к себе? — Спросил Илья, тронутый беспризорной командой.

— Собираются. — Подтвердил все тот же мальчик. — Нас уже приходили смотреть. Сказали, что скоро пойдем жить в большой дом под землей.

— Ну, это же здорово. — Обрадовался Илья. — Я уже подумал, что вы… — Он не договорил, чуть не назвав их брошенными. — Ладно, сейчас приготовится, и мы дадим вам по три ложки каши.

Дети только и ждали этих слов. Расселись на земле и стали ждать. Николай не пришел на завтрак и поэтому его доля пошла бедной малышне. Они ели с аппетитом, обжигались, дули, и не оставили ни одной крупицы еды.

— Пойдем играть. — Сообщил мальчик, верховодивший компанией детворы.

Они ушли и затерялись между палаток. Зоя смахнула слезу.

— Бедные дети. — Прошептала она.

— Надеюсь, военные их не бросят. — Даше хотелось верить, что они теперь отвечают за все стороны социальной жизни общества, перенесшего катастрофу.

Николай явился ближе к полудню. Начался дождь. Все, кто не ушел на дорогу, вернулись в палатку и дремали под монотонным шуршанием капель по ткани палатки. Николай откинул клапан, сбросил у порога грязную обувь и зашел внутрь. Стряхнул с волос воду и вытер лицо подолом Зоиного платья.

— Как сходил? — Спросила супруга.

— Плодотворно. — Довольным тоном ответил Николай. — Кажется, меня возьмут, а нас смогут поселить в казарме военной части. Сейчас ее активно восстанавливают, и через пару недель она будет пригодна для заселения. Завтра надо будет сходить еще в одно место, завести что-то типа дела и получить военный билет, по которому я могу перемещаться внутри военной части и вблизи нее.

— Николай, а вы не узнали, у военных есть связь с другими частями? Что они говорят о ситуации в других городах? — Дашу очень волновал этот вопрос, который мог склонить ее к решению, возвращаться в родной город или остаться здесь.

— Общаются. Мало того, некоторые части продолжают получать радарные спутниковые снимки поверхности земли. Но это плохая новость, потому что везде одно и тоже. Нет на планете такого места, которое бы не затронула катастрофа. Радары показывают, что планету порвало на мелкие куски. Нет больше континентальных литосферных плит, все раздроблено и ближайшие миллионы лет Землю будут сотрясать постоянные толчки. Есть интересные данные для тех, кто хочет идти в Оренбург, с севера на юг в районе Саратовской и Волгоградской областей образовался огромный разлом сложной конфигурации, местами достигающий многокилометровой ширины. Чтобы обойти его понадобится очень много времени. — Николай посмотрел на Дашу, как основную зачинщицу идеи возвращения.

— А вы не узнали, есть возможность пообщаться с военным из Оренбурга? — Даша хотела исключить последний вариант.

— Так, мне кажется, он говорил, что в Оренбурге отвечает часть «эрвээсенщиков». У них же бункеры, мощные антенны.

— Мой папа служил в этой части, в штабе. — У Даши из глаз покатились слезы. — А можно устроить, чтобы я пообщалась с людьми оттуда. Вдруг они что-то знают.

— Я не знаю, Даш. — Николай пожал плечами. — Мне даже на ум не пришло такое спросить.

— Я знаю своего отца. Если он выжил, то обязательно найдет способ вернуться в часть. Он же боготворит армию, а после такого будет считать, что это единственная сила, способная поддерживать порядок. Мне нужно поговорить с военными и устроить сеанс связи. — Произнесла она твердым голосом.

— Ладно, я им скажу, что у нас есть человек с таким желанием. — Николай задумался. — А может, лучше не знать?

— Да… — Даша осеклась, спазм в горле не дал договорить. Она сделала над собой усилие. — Меня это будем мучить всю жизнь.

Илья взял подругу за руку.

— Попытаться стоит. Мне тоже интересно, в каком состоянии наш город. — Поддержал он ее.

— Ну, раз вы настаиваете, давайте после обеда сходим в штаб, узнаем, смогут они нам устроить сеанс связи или нет. — Нехотя согласился Николай. — Я еще не понимаю здешних порядков, но у них точно нет времени на посторонние дела. Так что особо не рассчитывайте на результат.