– Мичхиннён! (Сумасшедший!
– прим.) - это было ему ответом. – Почему ты опять ко мне неформально обращаешься? Грубиян.

Грубый, наглый и невоспитанный человек! И она ему об этом специально сказала, только этим Йона пыталась скрыть своё смущение. В очередной раз накрывшее её.

«Как же хочется под землю провалиться!.. Куда лицо спрятать», - лихорадочно думала она. А прятать личико кроме груди парня было некуда.

Вчера она прямо при нём… Позор, как же ей хочется умереть!.. При нём - это произошло!

Теперь он нёс её прямо на руках к ней домой, а немногочисленные взгляды ранних прохожих разглядывал их пару: большей частью с пониманием, а меньшей – с осуждением.

Пока она пыталась прийти в себя, он успел уточнить у парочки прохожих направление к её дому, поблагодарив их:

– А почему грубиян? – короткий взгляд в лицо девушки.

– Почему ты ко мне обращаешься без уважительных приставок, - пискнула она, спрятав глаза и лицо на груди у парня, под осуждающим взглядом очередной, встреченной ими аджуммы.

– Нуна? Аджумма? (Старшая сестра, близкая девушка? Тётенька, женщина в возрасте? – прим.) – перебор вежливых обращений совершенно не нашел отклика у девушки.

– Ах ты!.. – в глазах у неё заклубилась ярость, а губы были готовы выплеснуть ругательства.

– Твою бабушку Лан Чунь зовут? – сбил он её с толку, пока она не начала шипеть на него.

– Аджумма Лан Чунь, я же тебе говорила, - строго ответили ему, а потом она опять спрятала своё лицо.

– Вроде здесь, - не стал он отвечать, а та опять зарылась лицом у него на груди, видимо что-то пыталась там найти необходимое ей.

Увидел табличку на стене дома, рядом с которым остановился:

– Ну, хватит уже копаться своим сопливым носиком между моих грудных мышц. Или это твое тайное, нереализованное желание, а? – вопрос был чудовищно неприличным.

– Да я тебе… - она не могла подобраться слов, чтобы высказать ему о его пошлости и вообще…

– Твой дом или нет? – сбил он её с толку.

– Ах ты!.. Ты! – она покраснела так, что казалось, что ещё секунда и от её лица пойдёт натуральный пар.

– Ты смотри давай! – он легонько встряхнул злобно пыхтевшую Йону.

– Да, мой, - возмущенно выдохнула она, отведя от него кипевший злостью взгляд и обнаружив, что они стоят рядом с её домом.

– Слава яйцам… - пробормотал он и подошел к одноэтажному небольшому, непрезентабельно выглядящему одноэтажному дому, окруженному невысоким, каменным забором, с небольшой дверью в стене в малюсенький дворик.

Приподнял вскрикнувшую девушку, ткнул указательным пальцем правой руки в кнопку звонка справа от двери, расположенного прямо на стене. Левой ему приходилось удерживать тельце девушки. А та невесть чего себе подумала, когда он чуть приподнял её тело, и взвизгнула.

– Что за язык ты используешь? – вдруг спросила Йона, которая никак не могла понять, на каком языке бормочет этот странный парень. Пока нёс, всё напевал на нем что-то, да и последнюю фразу она не смогла понять.

– Хм… - говорить ей про яйца не захотелось. – Не скажу, маленькая ещё, - нахамили ей в очередной раз.

– Хам!

– Добрый день! А кто вы?.. Ой, Йона! – открывшая дверь женщина лет 60-65, одетая в поношенную одежду: холщовые широкие штаны бежевого цвета и толстую кофту зеленой расцветки, вскрикнула, когда увидела смущённое лицо своей любимой внучки.

– Доброе утро… - он широко улыбнулся.
– Аджумма Лан Чунь. Меня зовут Джун Ву, - представился парень. – Я вашу внучку того… нашёл.

– Что?
– Лан Чунь впала в натуральный ступор, а парень беспардонно проскользнул мимо стоявшей женщины, направившись к дому.

– Она что, потерянная вещь, что вы её нашли?
– не удержалась она, возмущённая его нахальством, пытаясь догнать незваного гостя. – И, Йона, где ты была? – тараторила женщина. – Отвечай, зеленая лягушка (определение непослушного и непредсказуемого человека, - корейск.).
– Я себе место не нахожу, а ты… ты… с парнями гуляешь?

– Гуляет? С парнями? – удивился молодой парень, бросив быстрый взгляд на семенящую за ним женщину. – Почему во множественном лице? Вроде я один, - улыбнулся он.

– Стойте, куда?
– госпожа Лан Чунь прибавила ходу, когда увидела, что наглец уже заносит внучку в дом.

Перед глазами парня была комната, соединённая с кухонным блоком. Две двери слева: одна закрыта, а вторая открыта, а за ней коридор и по наитью он пошел туда. И не прогадал.

– Тут живешь? – девушка даже не успела ответить, как её принесли к её комнате, дверь в которую была открыта. – Ага! – бедненькое убранство, но позволяющее понять, по вещам и различным аксессуарам, что здесь живёт именно девушка. – Я к тебе попозже зайду. Посмотрю, как ты выздоравливаешь. Не скучай и больше прыжками не занимайся, сердце моё