Вхожу на территорию усадьбы. Иду по широкой дорожке из добротной брусчатки. Вдруг натыкаюсь на седого мужчину моего роста. Он одет в дешевый черный костюм. Взгляд растерянный и даже немного напуганный.

Память подсказывает, что это наш старый слуга, имя которого не припомню. Сергей с ним неплохо общался, и даже считал своим другом несмотря на разницу в статусе.

— Господин?! — восклицает он, едва завидев меня.

— Здравствуй, дружище, как поживаешь? Я вот с пробежки иду, — говорю максимально просто, стараясь быть настоящим Дубровским.

— Здравствуйте, молодой господин. Там, это самое, — бормочет слуга, не зная, куда деваться. Кажется, дома что-то случилось.

— Что, это самое, друг? — отвечаю с лёгкой улыбкой, щурясь от летнего солнца. — На парковке много машин. У нас сегодня гости, не так ли?

— Не-нет, — замотал головой слуга, все еще находясь в шоке. — Не гости. Это собрание рода-с. По важному поводу-с.

— Хм, собрание, говоришь? Интересно, — процедил я, почесав подбородок. Собрания дворянских семей просто так не проводят. — И по какому поводу собрались?

Слуга внезапно рассмеялся, отошел в сторону и чуть не упал с тротуара. Потом резко стал серьезным и холодно отчеканил, глядя в мои глаза:

— По поводу вашей смерти, молодой господин.

— Что??? — теперь уже я открыл рот и замер в недоумении.

Императорский дворец. Столица Российской Империи.

Подвальное помещение с круглыми сводами было тускло освещено. Центральную часть заполнял неприятный для глаз желтый свет, а по углам хозяйничал липкий холодный сумрак.

Отделка комнаты была неплохой. Здесь находилось оборудование, мебель и прочее оснащение. Порядок тоже на высшем уровне: пол сиял натертым до блеска кафелем, нигде не было пыли и паутины, пахло приятной свежестью.

А плохое освещение — это специальный ход. К чему слишком яркие лампы в секретной пыточной камере?

У дальней стены находился Павел Сергеевич. Он был с босыми ногами, в растянутых серых штанах. Раздетый до пояса и прикованный к потолку с помощью длинной цепи.

Цепь заставляла ученого стоять на носках, не давая опуститься на пятки или прикрыть живот.

Профессор был сильно избит: на лице виднелись ссадины и синяки, на спине ожоги от раскаленного металла, по бокам синие полосы. Глаза с ужасом смотрели на императора, который в сопровождении военных разглядывал бывшего фаворита.

Самодержец был высоким крепким мужчиной. Выглядел на возраст от сорока до пятидесяти лет. Точнее сказать невозможно. Император перепробовал всё, чтобы остановить старение и жить вечно.

Его волосы и борода были черными, без седины. Но на лице проступали морщины, которые при различном освещении смотрелись по-разному.

Тело императора покрывал повседневный китель. На талии широкий ремень с золотой пряжкой, на котором находятся ножны с кинжалом, украшенные драгоценными камнями.

— Значит ты упустил двойника. Дал ему убить лучших охранников, взорвать лабораторию и уничтожить Аппарат, — в гробовой тишине сказал император. Его голос отразился от стен глухим эхом.

— Нет, ваше величество… Это была ошибка, простите. Взываю к вашему великодушию, — жалобно затараторил пленник, дергаясь и гремя цепями.

— Плевать. Это не самое главное, — махнул рукой император, а после зевнул. — Куда важнее, что Он теперь уничтожен. Единственный в своем роде двойник, служивший мне важную службу. — Мрачно добавил глава государства.

— Он сам себя убил! Помешался! Ей богу… Клянусь вам, я не причём. Это все младший сотрудник Смирнов. Он допустил ошибку. Но тоже погиб при взрыве, иначе бы я сам его закопал, — чуть не плача простонал глава лаборатории, пытаясь вызвать жалость монарха.

— Опять твоя старая песня, — промычал государь и едва незаметно кивнул в сторону.

Из темноты вырвалась молния синеватого цвета. Она пролетела через комнату и врезалась в грудь ученого, заставив его корчиться и орать не своим голосом.

На теле узника остался ожог, от которого пошёл легкий дым.

— Мне не важны твои жалкие оправдания! — прогремел император. — Я хочу знать, почему ты выжил, предатель? В то время, когда все погибли!

Из мрачного угла опять полетела молния, которая пронзила ученого, и заставила свиту императора вздрогнуть. На сей раз узник коротко вскрикнул, обмяк и потерял сознание, повиснув на цепях.