— Плечи не устают? — улыбнувшись, спросила у подруги Лана.

— Ну, я-то с ней выросла. А вот тебе наверняка было непросто первое время, — ответила ей таким же оценивающим взглядом Ульма.

Воительница была на голову выше и гораздо атлетичнее. Сказывалось то, что она долгое время сражалась и занималась боевой подготовкой, так что на таком теле грудь не казалась слишком крупной. Осмотрев следом себя, ведьма вздохнула, она сама к мечу прибегала только в самую последнюю очередь. К счастью, мнимое тело не слишком пострадало от любви к долгому сну и вкусным пышным пирожкам, сохранив изящество присущее народу альвов.

Вскочив с лавки, Лана ухватила харгранку за руку и потянула за внутренние двери, где они поначалу начисто смыли с себя прохладной водой из бочки следы грязи, после чего уже залезли в парилку. Лана, вылив на раскалённые камни чарку с водой, напустила пару и наконец счастливо зажмурилась, заняв верхнюю полку. Прикрыв глаза, она вытянулась во весь рост, почувствовав, что рядом присела Ульма.

— В такие моменты я начисто забываю о том, где мы находимся и какой кошмар ещё предстоит… — тихо сказала она ведьме.

Тепло окутывало и расслабляло, выгоняя из мышц усталость от прошедших боёв и настраивая на игривый лад. Приподняв поясницу, Лана пощекотала спину красноволосой кончиком хвоста, заставив негромко взвизгнуть, и засмеялась.

— Я тебе скажу, что быть серьёзной — это явно не твой конёк. Ты слишком быстро ко всему адаптируешься. Сначала то, что я сделала с твоим телом и сердцем, потом эти откровенно демонические рудименты… А ты даже бровью не повела. Вот этого я не понимаю, как ты можешь так беспечно смеяться и жить? — Ульма ухватила Лану за хвост и, сжав его двумя руками, принялась пристально рассматривать. Кожа была темнее и грубее, чем на остальных частях тела, а заканчивался он заострённым кончиком, который сейчас ходил из стороны в сторону, как будто пытаясь вырваться.

— Ну так вы с Айром слишком много думаете. Зачем усложнять то, что просто есть? Да, сейчас у меня есть титьки, хвост и вагина. А ещё рога, иногда. И даже крылья! Что с того? Я больше не хочу выносить себе мозг вопросами “Как мне быть дальше?”. Я собираюсь пользоваться тем, что даровано, и радоваться этому. Чего и тебе желаю, — счастливо рассмеявшись, Лана ловко перевернулась на живот, продолжая наслаждаться теплом.

Хвост выскользнул у Ульмы из пальцев, и она грустно вздохнула:

— Я так не могу. Не после того, что мне пришлось совершить. Не после того, что мне пришлось пережить.

— Хватит себя грызть, или я тебя покусаю. Честно-честно. Я ведь говорила, что помогу тебе искупить грехи. Пока понятия не имею как, ведь просто грохнуть Астера будет мало. Нужно будет что-то построить, а не разрушить. Но я уверена, вместе мы сможем. А пока просто закрой глаза и слушай мой голос, хорошо? — усевшись позади Ульмы, Лана положила ей руки на плечи и, дождавшись кивка, притянула её к груди, склонившись к уху и горячо зашептала:

— Больше тебя никто не тронет и не обидит. Больше никто не причинит тебе боли. Теперь ты свободна. А я всегда буду с тобой, рядом. Чувствуешь мои руки? Моё дыхание? Удары моего сердца? Я растоплю твой вечный лёд одиночества, Зеленоглазка. Это моя Воля.

Ульма часто дышала, обливаясь потом, и тихонько подрагивала в её руках, красная от жара. Кажется, ведьмочка переносила парилку не в пример хуже, чем выносливый, как дракон, Айр или сребровласка. А ещё она никак не могла поверить в свалившееся на голову счастье. В то, что долгий, одинокий кошмар наконец-то закончился. Лана легко подняла её на руки и вышла в предбанник, приоткрыв изумрудные глаза, харгранка смотрела на неё с уязвимой надеждой.

— Правда-правда? — наконец пролепетала Ульма, после того как воительница её усадила на лавку и начала набирать в тазик воду, чтобы, чтобы помыть длинные, алые локоны.

— Конечно. В конце концов, кто мне, как не ты, расскажет про то, как и зачем придумали юбки, как правильно красить губы… Ой, а ещё это правда, что у женщин есть особая ментальная сеть, чтобы обмениваться новостями, а меня туда почему-то не пускают? — заметив, что Ульма вновь погружается в меланхолию, Лана намылила ей шевелюру и почесала за длинными ушками. Харгранка заметно расслабилась и доверчиво прикрыла глаза, после чего улыбнулась:

— Ну, всё довольно просто, разумеется, я тебя всему научу! Только юбки я сама не люблю, уж лучше длинные красивые платья. Но вот красить губы я тебе покажу как. А насчёт последнего вопроса… — Ульма таинственно улыбнулась и добавила: — Это всё досужие сплетни. Да, определённо это так!

— Ладно, тогда давай перейдём к более сложным вопросам, про… секс, — Лана замялась, смыла с Ульмы пену и пошла вновь наполнять тазик, чтобы помыться самой.

Удивлённая повисшей паузой, Ульма обернулась, уставилась на смущённую подругу и с интересом воскликнула: