Зато мы обнаружили кучу мелких логов, с которыми Лили разделалась в два счёта, да и для меня парочка нашлась. Что ещё важнее, мы отметили на карте места, где нет тварей, требующих слаженной команды, что позволило мне смело вычеркнуть эти квадраты с карты и двигаться дальше на запад.

На закате отыскали уютный овраг, который хорошо укрывал от пронизывающего северного ветра, да и место под палатки там оказалось на редкость ровное, будто укатанное. То что надо.

Разбили лагерь.

Припасов взяли с собой на несколько дней. Мы изначально планировали короткую вылазку, и не было гарантии, что с едой повезёт. Но Лили оказалась знатоком по части съедобной зелени, а я подстрелил какую-то злобную свиноподобную тварь, мясо у которой оказалось жестковатое, но на вкус вполне ничего.

Если честно, ни я, ни она особо не парились насчёт голода. Кунида могла переваривать то, от чего человек бы просто сдох, и усваивала это куда эффективнее. Даже зимой она спокойно могла питаться сосновыми иголками и корой молодых деревьев, не говоря уже о том, чтобы выкапывать из-под снега траву и съедобные коренья.

Ну а с моим луком и кучей зверья вокруг, особенно хищников, я всегда мог раздобыть мяса. Плюс помогали мои навыки добытчика. Так что мы без проблем сообразили сытный ужин: салат из того, что нашла Лили, и рагу из корнеплодов с мясом.

Когда Лили достала свой складной табурет, чтобы присесть, я её остановил.

— Можешь выбросить эту штуку, — сказал я с ухмылкой.

Она метнула на меня обиженный взгляд и прижала табурет к груди.

— Но это одна из первых моих поделок из кожи! И вообще это твой дизайн, он напоминает о тебе!

Мои щёки потеплели.

— Извини, просто хотел сказать, что у меня есть кое-что получше, — я полез в рюкзак за одним из своих изобретений, которым, к сожалению, пользовался не так уж часто, и торжественно извлёк оттуда складной стул, но доработанный. Теперь он раскладывался в двойное сиденье, чтобы можно было сидеть вдвоём, прижавшись друг к другу. Улучшенная версия того, что я брал с собой на свидание в горы с Ирен, когда мы впервые были вместе.

Я тогда загорелся идеей усовершенствовать конструкцию, предвкушая, как стану обниматься со своими невестами у костра во время походов. Только вот вышло так, что мои женщины предпочли остаться дома и растить детей. Так что мой новый стул пылился без дела, пока я в одиночку качался по лесам.

До сегодняшнего дня.

Лили рассмеялась и захлопала в ладоши, когда поняла, что это.

— Складной стул на двоих!

Я усмехнулся, заканчивая его установку, и плюхнулся на одно сиденье, приглашающе похлопав по второму.

— Ага. Я тут подумал, если большинство моих спутниц женщины, которых я люблю, какого чёрта я должен делать для всех отдельные стулья?

— Но этот, наверное, было в десять раз сложнее сделать? — поддразнила она. — Стул, конечно, не качели, но всё равно потрясающе. Ты всё своё свободное время тратишь на то, чтобы придумывать штуки, которые делают нашу жизнь удобнее?

— Именно, — я вытянул ноги к огню. — Пока бегаю по лесам, времени на размышления навалом. А думать о том, как сделать тебя и остальных счастливыми — моя любимая тема.

— Ах, как это романтично! — Лили подвинулась поближе и прижалась, положив голову мне на плечо.

Стало ещё уютнее, когда я достал одеяло и укрыл нас обоих, пока мы ждали, когда приготовится ужин.

— Я рада, что пошла с тобой, — сказала она со счастливым вздохом через пару минут. — Проводить с тобой столько времени — это просто замечательно.

Обнял Лили за плечи и притянул ближе.

— Я думал о том же.

После ужина мы откинулись на спинку стула, чтобы посмотреть на звёзды. Ночное небо на Валиноре всегда било по глазам своей красотой. Никакого светового загрязнения, и видимость почти всегда идеальная.

— Оно ведь не меняется, правда? — спросила девушка-кролик спустя какое-то время, рассеянно теребя одну из своих длинных серебристых косичек. — Сколько себя помню, с самого детства. Луны и планеты, конечно, движутся, но как-то предсказуемо.

— Не знаю, наверное, — согласился я. — Там, наверху, всё совсем иначе. Здесь, на Валиноре, мы вечно суетимся, пытаемся втиснуть кучу дел в каждый день, каждый час, каждую минуту, — я усмехнулся. — Только подумай, как сильно изменилась наша жизнь всего за последние несколько месяцев.

Она мягко улыбнулась, поцеловала меня в плечо и снова уставилась в небо.

— Очень сильно, и в лучшую сторону.

— В самую лучшую.

Я указал на звёздную россыпь:

— А то, что мы видим там, меняется миллионы, а то и миллиарды лет. Они, наверное, были такими с самого сотворения мира, и только редкие, по-настоящему глобальные события нарушали заведённый порядок.

— Миллиарды? — с благоговением переспросила она. — Я даже представить себе такую цифру не могу.

Я кивнул.