— Тогда как на счёт так же трёх месяцев? — Спрашивает императрица. — А что, вы в случае победы получаете приличную кучу золота, ну а мы, кто-то из моей свиты, возможность три месяца жить, не зная мучений и головных болей. Мне-то как бы ваши услуги никчему, всё же императрица и могу себе позволить утехи даже на другом конце мира. Но вот остальные…

Ах, сучка, значит таки притянула с собой какую-то подстилку. Блять, вот это конечно интересно, какой он? И почему я не вижу его в поселении, тем более сегодня? Кто-то целенаправленно хочет пострадать или она пользуется особыми снадобьями? Это было бы логично, учитывая финансовые возможности, а также государственный багаж множества умов, талантливых магов и прочих. Ладно, сейчас нет смысла думать об императрице. Моя цель спрятана под сиськами Мудрагорны. Её сердце, я покорю его, а быть может, с ней приобрету и новый уровень! Но перед этим… ещё раз оценив её размеры, понимая, что длины моего члена может не хватить, решаю чутка поторговаться.

— Извините, но три месяца — это слишком дорого, даже для столь властной личности. — Заявляю я под многозначное мычание и кивания всей моей охраны. — Месяц.

— Два! — Требует императрица.

— Месяц. — Не отступаю я.

— Полтора! — Требует Мудрагорна.

— Месяц. — Говорю я и добавляю, — и то, только лишь для того, чтобы замотивировать вас, ведь ваше жалование останется со мной, и об награде такого рода вам останется только мечтать, вспоминая то, что ждёт вас впереди.

— Высоси его этой ночью. — Грубо заявляет императрица, даже не представляя, на что подписывает свою помощницу.

— Сделайте это командир! Вылижите, высосите, покажи, чему научилась в походах, командир Мудрагорна! — Поддерживают ту синие плащи у входа. Женщины завелись; предложенное мной не оставило равнодушных, да и гиганша казалась очень довольной.

— Эй, медоеды, кажется, так вас называли. — Говорит командующая. — Уважаемый Агтулх даже не представляет, на что подписался. Ваш вождь слишком молод и, наверное, не знает, что такое обслуживание по высшему разряду. Даю слово воительницы, он будет в восторге, а вы, чтобы не смели нам мешать, когда я буду ублажать его!

Медоеды переглянулись, одна из них спросила:

— Ты и вправду собралась делать это в одиночку? — Гиганша кивнула, и те в голос, хлопая друг друга по плечам, заржали. Хохот их был таким заразительным, таким странным. Кто-то пищал, кто-то словно гавкал или мяукал; их было штук пятнадцать в таверне, и у каждой в смехе была своя изюминка.

— Агтулх, возьмите её жалование вином! — Отойдя от хохота, громко кричит и просит одна из наших.

— Да-да, и мясом, но только не рыбой! — Поддерживает вторая.

— Ой, самки, надо своим рассказать, постерегите эту здоровую, чтоб не убежала, а я пойду Кетти расскажу, пусть вокруг места занимают. Надо будет послушать и сделать так, чтобы все увидели, как она будет уползать от Агтулха!

Медоеды ржали, кто-то из беловолосых начал заключать с синими плащами собственное пари. Их вера в меня отрезвляюще подействовала на гостей. Синие плащи больше не скалились, но и в генерале своём оставались всё так же уверены!

Таверна, как и положено той, оживилась. Впервые я видел, как солдаты федерации, гордые воины медоеды, на равных общались и спорили с синими плащами, элитой, которую собрала вокруг себя Гертруда.

Шум и гомон, здоровая соперническая обстановка, а не тишина, как в столовой. Именно шум, смех, вот чего по-настоящему не хватало этому месту. И теперь, с прибытием гостей, она наконец-то ожила, стала тем, чем я её представлял. Пиздатым кабаком!

— Вы так довольны тем, что проведёте ночь с моей лучшей воительницей? Неужели вы и вправду верите, что как мужчина сможете удовлетворить женщину? Вы и вправду так хороши? — Глядя мне в глаза, допив вино, облизнулась Гертруда.

На самом деле лучшим в этом я точно не являюсь, по крайней мере в прошлом мире точно таким не был. Таковым сделала меня моя сила, загадочная способность, развивающаяся исключительно в постели с женщиной. Может, у местных другая анатомия, там снизу, может, феромоны из иного мира так на них влияют, может, тут магия какая-то задействована. Причин тому, почему подо мной девки растекаются, как ручьи после паводка, может быть очень много. И честно говоря, меня эти причины не особо волнуют. Главное в этом деле то, что, доставляя им удовольствие, я развиваюсь. Растёт моя физическая сила, развивается выносливость, пусть и едва заметно, но ощутимо я стал крепче физически. Теперь это позволяло гораздо увереннее вести себя в постели, иногда даже бороться с местными за право доминировать, а дальше, используя опыт и собственные навыки, завершать всё хеппи-эндом. Каждая оказавшаяся подо мной до сего дня оставалась довольной, довольным был и я, оставаясь с чувством, что каждый следующий половой акт будет ещё приятнее и интереснее предыдущего.

Пока я молчал и думал, императрица вновь наполнила себе бокал, выпила. Сгорая от нетерпения, спросила ещё раз:

— Ну так что, лучший или не лучший?

— Об этом вам скажет ваша подопечная. — Поднявшись с места, беру громилу за руку. Из-за сисек, нависших над моей головой, как навес, она, наверное, даже меня не видит. Подняв руку, указываю в сторону выхода. — Идём?

— А… — растерялась женщина, — да, конечно, идёмте. — И тут же, придя в себя, ответила с уверенностью.

Позади нас встали Гончья и императрица; едва звучно я услышал, как с соболезнованием старейшина своего рода произнесла:

— Если что, я подменю вашу подругу, помогу сохранить честь самки.

По дороге домой, прогуливаясь под ручку с той, кто выглядела как «большая мамочка рядом с сыночком», я ловил на себе множество насмешливых взглядов со стороны волейбольного кружка и их лидеров. Даже Катька, ручкой прикрывая свой милый ротик, посмеивалась — настолько для наших был важен рост мужчины и женщины. Аборигены, напротив, кто-то просто наблюдал, продолжая исполнять роль моей стражи, а кто-то открыто завидовал.