Шрифт:
Тогда предлагаю третий вариант: вы озвучите цену решения проблемы, единоразово, я плачу, и мы закроем этот вопрос. Скажем за сотню…
– Чего? – ты надеешься соскочить за сто рублей?
– За сотню тысяч, - поправился я. – Для меня это будет проблемой, но я найду. Займу, попрошу у кого… придумаю что-то.
– Так и я про сотку, - ухмыльнулся кореец. Не пойдет. Двести тысяч, – бросил он, убирая электронку в карман.
Я задумался. Конечно, для меня это баснословная сумма, и взять ее мне буквально негде. Ну, точнее для прежнего меня. Но сейчас в моем доступе есть один загашничек, я бы даже сказал кубышка, куда я так и так планирую наведаться ближайшее время.
– Хорошо, - я спокойно кивнул. – Дай мне два дня…
В первый раз И Су Йен показал признаки удивления, его брови поползли вверх а глаза стали почти как у европейца. Но он быстро взял себя в руки.
– Ты так легко найдешь двести штук?
– Ну, не легко конечно, но найду. Спасибо, предложение принято…
– Отлично. Двести штук до послезавтра, и через пять дней еще двести, - нагло ухмыляясь задвинул этот хмырь, и во мне проснулась злость.
Понятно. Теперь все становилось на свои места. Тут уже не важно, какую сумму я соглашусь заплатить… Им нужен был наркокурьер, или закладчик, или еще бог весть кто на грязную работенку, а весь этот цирк с репутацией обидами и прочим - всего лишь удавка, которую они на меня набросили, в ожидании когда же я сдамся и соглашусь на поставленные условия. А это в свою очередь значит, что соглашаться нельзя ни при каких условиях. Пока что я действовал в рамках установленного ими шаблона, все происходящее идет по их плану. Трепыхаясь, я потихоньку затягиваю удавку на своей шее, а второй ее конец этот урод держит в своих жадных ручонках. Значит будем рвать шаблоны, и обламывать как ожидания так и эти самые ручонки. Как там говорила Малисса? Пора пощупать его жадность и его страх? Только это остается, ведь пути договориться по-хорошему больше нет. Осталось только понять, чего он жаждет больше всего, и чего боится достаточно сильно.
Я полуприкрыл глаза, сделал глубокий вдох, еще один. Ну же, где там обещанная Малиссой власть над разумом? Мне нужно что-то… идея… какой-то триггер, толчок, озарение…
– Ты уяснил? – повторил свой вопрос И Су Йен. – Если ты не принесешь четыреста штук, тогда…
Я сделал еще глубокий вдох. Посмотрел в сторону гостей, мило общающихся девушек, которые хихикают, сплетничают о чем-то своем. Перевел взгляд правее, увидел Лизу, которая что-то втолковывала официантке, а еще правее от нее стояла навытяжку одинокая фигура в костюме и с наушником переговорника в ухе. Виктор… Виктор?
Неожиданно сработал знакомый щелчок. Всем телом почувствовал, как пространство вокруг становиться липкий и тягучим. В голове быстро пронесся поток мыслей.
Виктор. Охранник. Наблюдение. Камеры. И в моей голове одним махом выстроилась цепочка. Вот оно, решение.
– И что тогда? – спросил я отстраненно, словно ситуация совершенно перестала меня волновать, и стала не серьезной неразрешимой проблемой, а всего лишь досадной помехой.
– Тогда все будет очень печально, - притворно грустно вздохнул кореец.
– Тогда давай проясним, - я решил подвести его к откровенному разговору, хватит ходить вокруг да около. – Я плачу вас четыреста штук, и вы от меня отстаете, так?
И Су Йен посмотрел на меня пристально, оценивающе, и огорошил:
– Нет, что ты. Ты платишь четыреста штук за отсрочку. После этого – я скажу тебе сколько и когда ты должен заплатить в следующий раз, - он самодовольно ухмыльнулся.
– То есть, платить бессмысленно, через какое-то время мы все равно вернемся к тому, чтобы я таскал для вас наркоту, или еще какую запрещённую дрянь?
– Тихо ты, - с бешеными глазами зашикал на меня кореец. – Я же сказал, соскочить только два варианта: или регулярно платить неустойку, или окажешься на соседней койке с беднягой Гошей.
– Какую еще неустойку?
– Как это какую? Пока бизнес из за тебя простаивает, мы терпим убытки. Поэтому, или работать и делать что тебе говорят, или платить… тем или иным способом… - он замолчал, глядя на то, как я улыбаюсь все шире и шире, буквально во все тридцать два.
– Я сказал что-то смешное?
Мне осталось только изобразить еще большую ухмылку, буквально перерастающую в оскал.
– Нет, - я вытянул губы в линию, и притворно тяжко вздохнул. – Ты только что сказал очень много грустных и плохих вещей, и тем самым сам себя закопал. За что я тебе благодарен.
Выражение полного недоумения на лице моего оппонента меня уже забавляло. А сейчас будет еще забавнее.
– Смотри сюда, кретин, - зло выплюнул я и повернулся к стоявшему в отдалении Виктору.
– Эй, Витек! – позвал я, привлекая внимание охранника.
Тот повернул голову вопросительно. Я сделал глубокий вдох. Сейчас все зависит от того, насколько же и правда у него оказались крепкие яйца.
– Ну как оно? Все путем? Все получилось? – спросил я, и сделал жест правой рукой виде телефонной трубки, которую приложил к своему уху.
Охранник растянул губы в довольной улыбке, одну руку приложил к уху в таком же жесте, а второй оттопырил большой палец, и показал мне – мол все круто.
Йес. Я повернулся к застывшему в непонимании корейцу, и азартным голосом процедил: