— А сколько ваш лак будет сохнуть? Ну если добавить изменённый тенькой растворитель? — уточнил я.

— Минут пять на основу, минуты три — пигментный слой. Ну и ещё минуту-две сохнет защитный прозрачный слой.

— Что, ещё и третий слой есть? — удивился я.

Правда, удивлялся я больше для виду. Память Андрея подсказывала, что женский маникюр на пике развития напоминает работу стоматолога. Обработка ногтя, шлифование, нанесение разных слоёв, высушивание их лампами… Девушки у Андрея были, и пару раз ему приходилось ждать их, наблюдая за процессом.

Да и потом, когда влип в дело с контрафактом для косметики, он подробно изучил вопрос. В общем, знать-то я знал… Но всё равно надо было изображать человека неопытного.

— Конечно. Чтобы дольше держалось! — подтвердил Павел.

— Значит, вместе с изменённым растворителем высохнет минут за десять, так?

— Ну и ещё время на нанесение.

— И зачем тогда это в домах красоты-то делать? Достаточно стульчика и лотка, разве нет?

— Ну так-то да… Но кто этим заниматься будет? — засомневался Павел.

— Сами девочки и будут! — ответил я. — Они же станут, по сути, листком рекламаре для нового лака.

— Потому что будут и свои ногти красить?

— Да они ведь уже красят! — кивнул я. — Просто в узком кругу и бесплатно. А сколько берут в домах красоты за ноготочки?

— Рубль-два… Точнее сейчас не скажу, — Павел задумался.

— А какая себестоимость лака у вас вышла? — спросил я.

— Двадцать рублей за три пузырька. По одному для каждой части, — Павел вскинул глаза к потолку и пожевал губами. — Объём на сотню ногтей где-то… Значит, стоимость одного ногтя — 2 копейки. Десяти — 20 копеек. Но я заплатил за растворитель: покупал его в розницу. А если найти двусердого, который будет заниматься обработкой — выйдет дешевле. Но это если у него загрузка будет полной.

— Давайте прикинем! — предложил я. — Вот, допустим, моя сестра будет после учёбы идти в торговые ряды и сидеть там до закрытия. Это четыре-пять часов, так? Если обеспечить точку работой, то в час она будет обслуживать пять-шесть сударынь. Даже если брать с них всего рубль, хоть это и новинка, выйдет шесть рублей в час. Итого, двадцать пять — тридцать рублей за вечер?

— Но пятую часть она отдаст за сам лак. И ещё надо будет оплачивать наём места.

— Нужно узнать стоимость места, согласен! — кивнул я. — Но сомневаюсь, что небольшая торговая точка будет дороже ста рублей в месяц. В то время как выручка за месяц составит почти девять сотен рублей.

Павел посмотрел на меня скептически, однако зря. Запах денег уже витал где-то рядом. Нам оставалось только идти по этому запаху.

Однако Павлу было сложно поверить в успех после всех неудач.

— Ладно, это пока мечты, — решил зайти с другой стороны я. — Да и производству лаков тоже нужна прибыль. Не всё же в сарае делать, да? И постоянный поток сударынь, желающих навести красоту, сразу создать не получится. Так что… Девочки будут покупать лак рублей за тридцать пять, конечно же. Брать будут ещё меньше, отчего будут меньше доходы. Даже если найдут подружек, кто учится по вечерам и сможет помогать утром и днём… Ну тогда, в лучшем случае, девочки выручат рублей пятьдесят на каждую…

Я усмехнулся. А Павел, наконец, улыбнулся и задумчиво покивал. Нижняя планка царской выплаты для учащихся «вышки» составляла тридцать рублей. Верхняя планка — семьдесят. Конечно, если учащийся приглянулся какому-то роду или привлёк внимание крупного предприятия в плане дальнейшей работы, то и тут будет доплата…

Но просто взять и фактически удвоить царскую выплату?

— Я выясню все тонкости открытия такой точки, — пообещал я. — А работать с растворителем, возможно, в первое время смогу сам. До тех пор, пока объёмы будут небольшие. Так ведь?

— Да, пожалуй, Фёдор, так и есть… — теперь Павел, похоже, всерьёз задумался о моём предложении, оставалось только довести до ума идею всего предприятия. — Неужели это действительно может сработать?

— Это сработает, если мы с вами будем заниматься исключительно производством. А остальное стоило бы отдать на откуп девочкам. Они лучше знают, как привлечь заказчиц. А чтобы девочки этим охотно занимались, нужно им немного с организацией помочь, а потом не лезть в их заработки.

Мы ещё некоторое время обсуждали предприятие. Павел даже показал мне своё кустарное производство в сарае. Выглядело скромно, само собой, зато позволяло производить до сотни наборов лака в день. И это в одном сарае!

К слову, вопрос с сараем тоже надо было прояснить. Всё-таки у надзорных органов имелись какие-то требования к производственным точкам…

А ещё я был прямо-таки уверен, что рано или поздно спохватятся дома красоты, которым конкуренция не нужна.

Да, мне понятно было, что я лезу на чужую территорию или, как тут говорят, в чужое кормление. Но пока мы обрабатываем низовые слои потребителей, нас, вероятно, будут игнорировать. А за это время можно успеть подготовиться…

Рынок придётся отвоёвывать. Просто так никто делиться деньгами не будет — это подсказывала и память Андрея, и невеликий собственный опыт. Однако сделав красоту ногтей доступнее, можно поделиться прибылью с другими участниками пищевой цепочки. И подобный ход способен закрыть самые острые вопросы.