И не сказать, что я сильно верующий. Но шанс быстро сбросить вызов рассерженной родительницы — это и впрямь нечто сродни чуду, за которое я благодарен небесам.

Правда, не успел я дойти до своего письменного стола, как трубка завибрировала вновь. На сей раз звонила Малая, с которой мы расстались всего десять минут назад.

— Да, Мария Михайловна? — откликнулся я.

— Успеешь вернуться за пять минут? — деловито уточнила проректор.

— Конечно! — кивнул я, гадая, что ещё от меня понадобилось.

— Тогда бегом! К нам портной приехал! — и Малая отбила вызов.

А я отправился на последнее испытание этого дня… И ещё полчаса поднимал руки, расставлял ноги, поворачивался, а вокруг меня суетился портной, снимавший мерки.

Закончив с ним, в комнату я возвращаться уже не стал: сразу поспешил в столовую.

Но опять не успел…

По пути меня перехватила Елизавета Дмитриевна, вручив очередной конверт и попросив показать его Малой после прочтения.

Конверт был без подписи, пришлось вскрывать и знакомиться с содержимым. И вот оно меня совсем не порадовало. Внутри было приглашение на заседание Боярского Собрания города, где уже знакомый мне Свистоплясов хотел со мной побеседовать.

Вспомнив этого неприятного хлыща, я только поморщился. Отвратительный тип. Но и поводов отказываться от посещения я найти не мог. Всё-таки полмиллиона рублей — это полмиллиона рублей. Сумма немалая и в хозяйстве всегда пригодится.

Правда, без обсуждения с Малой я принимать решение не хотел. Пришлось возвращаться к комнате, где с меня снимали мерки, и ждать, когда Мария Михайловна закончит выбирать фасон платья.

— Что опять? — удивилась Малая, когда они вместе с портным покинули комнату, а я молча протянул ей приглашение. — О!.. Ну только этих тебе не хватало!.. И мне заодно!

— Но идти-то надо… — заметил я.

— Нет, необязательно! — подумав, ответила Малая. — Знаешь, почему они опомнились и вдруг прислали приглашение?

— Потому что моё лицо теперь на всех волнах Ишима? — вспомнив слова мамы, выдал я версию.

— Точно! — подтвердила Малая. — Они назначили награду, пускай они и решают, как её выплатить. А ты бегать куда-то по их желанию не обязан. Если лишишься награды — это будет, конечно, обидно… Для тебя. Зато их в приличном обществе никто на порог не пустит. В общем, ты своё дело сделал, а теперь они пусть свои обещания выполняют.

— Но деньги-то мне нужны! — заметил я, намекая на дневной разговор, и Малая намёк поняла, качнув головой.

— Да, нужны… Но ещё неплохо бы о себе общественное мнение состряпать! — подмигнув, заметила она. — Кто ты у нас будешь, Фёдор Седов? Просто мальчик из глухого угла? Или знающий себе цену будущий боярин?

— Хотелось бы побыстрее второе… Но пока что, скорее, первое! — не став обманывать себя, улыбнулся я.

— Именно! А уважать того, кто бежит к ним по первому приглашению, двусердые не станут! — объяснила проректор. — Уважают того, кто может отказаться… Хочешь ещё один совет?

— Конечно!

— Ты подумай, стоит ли вообще сейчас куда-то ехать. Пара дней, которые правила приличия предусматривают на ответ, у тебя есть. А дальше либо мы вместе съездим, либо я помогу составить вежливый отказ, чтобы и бояре оценили, и обиды не нанести. Договорились?

— Спасибо.

— На ужин в столовую ты, кстати, опоздал, Федь. Возьми у Лизы листки с рекламаре еды на вынос и закажи за счёт училища. Я её предупрежу.

— Сделаю! — не стал спорить я.

Пока выбирал еду — думал о деньгах. Пока ждал доставщика — думал о деньгах. Пока ел у себя в комнате — думал о деньгах. Сложно не думать о таких деньгах! И даже Андрей не мог мне помочь в том, чтобы без колебаний принять совет Малой.

Потому что в мире Андрея было принято думать о деньгах! А если речь о таких деньгах, то тем более. Ну то есть надо было поднять свою пятую точку, презрев гордость и лень, и лететь решать вопросы.

И вот в этом боярские рода кардинально отличались от высокопоставленных людей и даже аристократов из мира Андрея.

Борские рода здесь за деньгами не бегали! И весь вечер я потратил на то, чтобы как-то уложить эту непривычную мысль у себя в голове.

Из дневника мальчика Феди, написанного на неизвестном языке

Сегодня подрался. Возле гимназии ко мне пристали какие-то отморозки, а отбрехаться не получилось.

Получилось схлопотать в глаз, в зубы и, в отместку, разбить один нос. Формально я, конечно, проиграл. Но для здешних — считай, выиграл.

Устоял на ногах. Не свалился. Дрался до конца. А это победа. Значит, в следующий раз наваляют мне толпой побольше. Как минимум, из уважения.