Из дневника мальчика Феди, написанного на неизвестном языке

Местные аристократы — величина для нас с Андреем непонятная. Они есть, но я ещё не разобрался до конца, как их иерархия устроена. На данный момент успел понять, что немало простых «меченых» (ненаследных аристократов) работает чуть ли не на заводах, на линейных должностях.

Правда, им там и платят больше, чем обычным людям. Это связано с тем, что на производствах используют изменённые материалы, а чтобы с ними эффективно работать — нужны «меченые».

Однако есть и старые рода, которые каким-то царским указом урезаны в правах (надо, кстати, выяснить, в каких именно правах), но при этом являются грозной силой. А ещё владеют ключевыми предприятиями и землями по всей стране.

К слову, что реально неудобно — так это что в политику мне путь заказан. Единственная лазейка для обычного человека — Народная Дума. Жаль, чтобы пробиться туда, нужно сразу быть либо богатым, либо уважаемым. А мне для будущего бизнеса как раз нужны связи и вес, которые я и надеялся в политике приобрести! Замкнутый круг.

Высшие чиновники в Приказах? Либо двусердые, либо ставленники какого-нибудь рода. Судьи? Опять двусердые, ещё и с ментальным талантом.

Остаётся только армия… Но армия, если долго служить, засасывает — я-то знаю. Да и шансы на выживание в армии куда меньше, чем на гражданке. Здесь же эта Тьма ещё…

Вот и получается, что в какой-то момент придётся мне выходить на бояр. А я даже близко не представляю, как с ними быть и с чем их едят.

Не забыть: надо над этим подумать!

Малая вызвала меня к себе неожиданно, сняв с последнего занятия. К этому моменту после моего кризиса прошло лишь несколько дней. Но я уже успел чуть-чуть освоиться с новыми силами, провернуть ещё пару сделок по защите двусердых — и даже выпить с Бубном сбитня в один из вечеров.

Короче, возвращался, так сказать, к нормальной жизни. И вскоре планировал съездить с Тёмой в научный городок, к заскучавшим без моего кота учёным.

И тут — ни с того ни с сего — за мной прямо на урок примчалась Елизавета Дмитриевна. А появление этой юной, но не по годам серьёзной дамы обычно сулило проблемы. Во всяком случае, так считали учащиеся «Васильков». Потому и провожали меня взглядами, полными немого сочувствия.

Ну а я отлично помнил её человеком, который может и волноваться, и нервничать, и даже истерить в трубку. И не стал переживать попусту, хотя по-прежнему кое-чего не понимал.

— Елизавета Дмитриевна, а вы не знаете, чем вызвана такая срочность? — не стал я стесняться и уточнил по пути.

— Нет, Фёдор, не знаю… Но Мария Михайловна попросила вызвать вас почти сразу, как я занесла ей сегодняшние письма. Возможно, пришли какие-то запросы или документы на ваш счёт… И, видимо, очень срочные.

— Понятно, спасибо! — отозвался я.

Нет, несложно было догадаться, что речь идёт о повестке в суд. Вот только это не объясняло всей срочности вызова к Марии Михайловне…

В кабинете мою ученическую задницу уже ждал стул для наказаний. Между прочим, на этот раз — практически точная копия того, что остался в Покровске-на-Карамысе. Привычно пристроившись на краешек, я сел ждать Малую, которая куда-то отошла. И кто-то, может быть, воспользовался бы оказией, чтобы, пошуршав на столе проректора, изучить бумаги… Но я же, на самом деле, не девятнадцатилетний придурок.

В любом случае, Малая от меня ничего важного скрывать не будет. Так чего дёргаться раньше времени? Хотя, уверен, некоторые из моих однокашников не удержались бы от искушения. Очень уж соблазнительно выглядел заваленный бумагами стол.

— Федя, привет! — бросила госпожа проректор, открыв дверь и стремительным шагом процокав к рабочему месту. — Извини, что так срочно дёрнула… Просто, наконец, назначили суд. Но… Повестка пришла ещё утром, а я ездила по делам.

— А суд, видимо, скоро… — догадался я.

— Сегодня вечером заседание! — исторгнув из себя тяжёлый вздох, Малая покачала головой. — Не знаю, зачем такая срочность… Ну или, если честно, всё-таки догадываюсь.

Выудив со стола большой конверт из плотной бумаги, она протянула его мне:

— Свой-то такой же я открыла, поэтому и знаю, что внутри… А вот твой невежливо было бы вскрывать без тебя.

Конверт оказался запечатан сургучом. А на нём, прямо как в древности, виднелся оттиск герба — причём если не ошибаюсь, местного правящего князя. Ну а на лицевой стороне был написан от руки адрес училища и моя фамилия с инициалами.