Сразу за стойкой темнел проход в какие-то служебные подсобки. И там было так темно, что ничего разглядеть не получилось. А чуть в сторону из холла уводил просторный коридор. И вот там хотя бы света было достаточно.

Но Федю будто манило в тёмный проход. Он подходил всё ближе и ближе к стойке… А мне всё сильнее хотелось отвесить ему подзатыльник. Не, ну с древних времён человек знает, что темнота — зло. А почему Федя этого не знает? Совсем тупица, да?

Он даже коснулся выщербленного камня стойки, с интересом пробуя его на ощупь. А затем, оперевшись на него локтями, вытянул тощую шею, чтобы заглянуть в тёмный проход.

Но тьма, зиявшая внутри, не рассеивалась под любопытным взглядом. И по-прежнему скрывала то, что прячется в глубине здания.

— Как-то тут всё странно… — заметил Федя, наконец. — Что это за место вообще?

— Отсюда всё началось! — ответили ему из-за стойки.

Федя с криком отшатнулся, запутался в одежде, которая ему была велика, и упал на пол. А над стойкой ресепшена появилась девушка, чья правильная античная красота буквально приковывала взгляд. Заострённый вниз овал лица, прямой нос — и слишком идеальные пропорции, чтобы принадлежать живому человеку.

Да она и не была живой! Серая каменная кожа, серый каменный хитон и тёмные провалы вместо глаз.

— А-а-а-а-а-а-а! — заорал Федя, пытаясь подняться, но только ещё больше запутываясь в одежде.

— Не кричи, — каменные губы изогнулись в улыбке, а девушка сделала шаг к стойке, положив руку на столешницу. — Твой друг просто задержался… Но нам с тобой спешить некуда, верно?

Что-то хрустнуло у неё под ногами. Но стойка скрывала, что это было.

— Не подходи ко мне! — чуть более истерично, чем нам обоим хотелось бы, потребовал Федя.

— А то что? — уточнила статуя, но ответа не дождалась и покачала головой. — Всё, что ты можешь сделать — это бежать… Или напустить в штаны… Ты не будешь в штаны напускать, Федя?

— Н-нет! — выпалил тот.

— Ну и хорошо. Не люблю вонь… Здесь её нет, этой вони. Нет уже столько лет, что само время обратилось в прах. И пусть так и остаётся, — статуя опёрлась о столешницу, встала поудобнее, снова что-то с хрустом раздавив каменными ступнями, и, чуть склонив голову вбок, принялась рассматривать Федю. — Ты забавный… Странный, но забавный.

«Спроси её ещё раз про это место! Спроси!» — мысленно потребовал я от Феди.

Однако тот, как и в прошлый раз, был глух к моим мольбам. Он лишь таращился на статую, дрожа от ужаса и безуспешно пытаясь подняться.

— Ты как маленький… — заметила Тьма, осторожно ступая по полу. — Ты всё-таки должен быть постарше, но почему-то не такой… Сколько тебе лет сейчас? Пятнадцать, шестнадцать?

Выйдя из-за стойки, она приблизилась к Феде, зашуршав каменным хитоном, присела на корточки и протянула ему руку.

— Лёжа разговаривать неудобно, да?.. — Тьма улыбнулась при виде того, как Федя пытается отползти, не принимая её руки.

К слову, я был безумно рад, что в этот раз мой двойник не летит к ней, как мотылёк к свету. Видимо, какие-то мыслительные процессы всё-таки были ему доступны. Ну или он, наконец, осознал, что добровольное прикосновение — билет в один конец.

Сама же Тьма пока не пыталась трогать Федю. Почему? Не знаю, но очень хотел бы знать. Понимать мотивы этой сущности — дорогого стоит. Однако приходилось терпеть своё невежество.

— Ты боишься меня коснуться… — с сожалением вынесла вердикт твердокаменная красавица. — Как пожелаешь!.. Но всё-таки постарайся встать. Тебе же неудобно лежать на твёрдом, Феденька!

Она отошла обратно за ресепшен и, вновь похрустев чем-то на полу, изящно облокотилась на стойку.

— Ты не уйдёшь от меня, Федя… Хотя… Странно, но я не ощущаю твою связь со мной… Слушай, а что если ты — это не ты?

— Как это я — не я? — хмуро поинтересовался Федя. — Я — это я.

— А вдруг там, в твоём теле, сидит кто-то ещё? — промурлыкала Тьма. — А ведь так и есть! Ты слишком молод, и ты не несёшь в себе чёрное сердце… Всё верно! Ты пассажир своего же тела! Уже примерно лет пять, да? Бедняжка, запертый в темнице чужих решений! Мои сёстры сталкивались с таким… Мне тебя жаль. Ты не заслужил этого, Федя.

— Сам как-нибудь разберусь, чего я заслужил… — буркнул юноша, но я-то был в его мыслях и почувствовал сомнение.

И не мог не восхититься Тьмой. Она догадалась! Догадалась, пусть и не обо всём. И тут же использовала свою догадку, чтобы пробить броню Фединого недоверия.

— Разве это справедливо, что кто-то вытеснил тебя из твоей жизни? — продолжала она. — Так не должно быть! Твоё тело принадлежит тебе… А ещё немного мне! Но больше — тебе. Кто этот чужак, что запер тебя в темнице разума, Федя? Я ведь могу помочь! Могу вернуть тебе контроль!