Теперь они разблокировали ужасные средства контроля, которые они вживили в него, и все это поднялось и поглотило его заживо, выдавив родовые воспоминания из самых глубоких, самых тайных и первобытных мест...

...он увидел древний город, возвышающийся, машинный и холодный, продукт утилитарного разума улья, который спроектировал и воздвиг его. Город, город, город. Вот куда крылатые дьяволы забирали их, его народ, его расу, через темную череду веков... когда люди были не людьми, а животными, живущими на деревьях, затем обезьяноподобными существами, затем прото-людьми и, наконец, времена жатвы... изменение и модификация... резка, высасывание и рассечение... зверей в людей... сознательные разумы, оживленные и преобразованные в великий думающий, рассуждающий мозг, такой же как их собственный... рой, что собрал и пожал... древний рой... коллективный улей... Дикая Охота...

Воздух наполнился яростным треском и мерцающим зарядом энергии.

Головная боль усилилась, пульсируя в черепе Слима и затмевая все, кем он был и кем он себя считал. И он увидел, как стена комнаты, выходившая на затемненный комплекс, внезапно раскалилась добела и потеряла всякую физическую реальность.

Что-то проходило через нее.

Проходило насквозь, как дым сквозь сито. Нечто подобное он видел под брезентом, но вязко живое, гибельное и светящееся.

Крылатый дьявол.

Отпечаток которого был выжжен шаблоном на каждом человеческом разуме, ядром дьявольского ужаса с зарождения расы, который позже будет преобразован в рассказы о крылатых демонах и дьяволах и летающих ночных призраках всех видов. Это было вдохновением, самой ужасающей вещью, которую когда-либо знала раса: образ ее бога, ее хозяина, ее создателя и поработителя...

...огромное продолговатое тело бочкообразной формы с толстыми щупальцами у основания, которым оно ступало, с расправленными огромными перепончатыми крыльями, тянущимися и извивающимися завитками, которые разветвлялись в палочкообразные усики. И еще хуже, боже мой, еще хуже... эти прямостоячие стебли на верхушке головы, каждый из которых увенчан пристальным горящим глазом, похожим на кровоточащий рубин...

Дорогой Христос, тысяча глаз.

Миллион глаз.

Глаза, которые знали и владели, которые создавали и порабощали, сеяли, жали и собирали урожай.

Космические повелители спирали, спирали жизни здесь и на тысячах далеких миров.

И вот каково было наконец взглянуть Богу в лицо.

11

ИМПЕРАТОРСКАЯ ЛЕДЯНАЯ ПЕЩЕРА,

ЛЕДНИК БЕРДМОР

ЧЕРТОВ УОРРЕН.

Парень будет играть в X-Box круглосуточно, семь дней в неделю, если ты ему позволишь.

Биггс не особо разбирался в видеоиграх, считая, что это все детские штучки, дерьмо для ботаников, у которых нет настоящей жизни. Фэнтезийные ролевые игры и все такое. Притворяться, что вы какой-то крутой парень с кучей пушек, уничтожающий монстров и плохих парней. Глупо. Но ему было так скучно, что он хотел бы заняться этим. Он мог бы использовать отвлечение внимания. Но были только куча журналов с обнаженкой и вестернов в мягкой обложке.

В гипертате на жестком диске была целая библиотека DVD, если у вас была склонность к этому, но у Биггса не было. Все, что выходило в наши дни из Голливуда, казалось, имело один и тот же переработанный сюжет. Всякое что нравились парням вроде Уоррена или обычному четырнадцатилетнему парню. Дерьмо из комиксов. Волшебники и драконы, гигантские роботы, высокотехнологичные супергерои, преследующие террористов. Хорошие парни получали люлей, а в конце они оправлялись, надирали задницы и делали мир безопасным, и все жили долго и счастливо. Ничего нового.

Биггс попытался читать.

Затем посерфил в Интернете.

Наконец, он прислушивался к скучающим душам на других станциях.

Ничего и ничего.

Он встал и походил по комнате, думая о том, чтобы попробовать что-нибудь из бесконечной замороженной кухни гипертата. Нет. Ничто не звучало хорошо. Казалось, он не мог усидеть на месте. У него было сумасшедшее ощущение, что он чего-то ждет, чего-то большого, что вот-вот должно произойти. Странно. Внутри он был взволнован, беспокоен, нервы на пределе. Чувствовал себя ребенком, ожидающим открытия подарков, или человеком, попавшим в беду и ожидающим, пока его старик вернется домой и отдаст ему дело.

Он ходил.

Сжимал и разжимал руки.

Наконец Уоррен снял наушники.
– Ты действуешь мне на нервы, чувак, - сказал он.

– Ага? Извини. Никак не найду себе место.

– Почему бы тебе не прогуляться? Посмотри, что творится ниже. Я послежу за радио.

– Ага... нет, нет. Я не пойду туда.

Он подошел к окну и соскреб с него иней. Там лютый холод. По периметру гипертата были установлены охранные фонари, чтобы вы могли ориентироваться. Еще больше огней отмечали проход, ведущий все глубже и глубже в пещеру. Проход медленно спускался под углом в сорок пять градусов в чрево ледника, пока не достигал нижнего уровня примерно на 300 футов ниже - огромной ледяной пещеры. Именно здесь работали Драйден, Стоун, Кеннегер и другие, исследуя сеть ледяных пещер, штреков и расселин, занимаясь гляциологией, гидрологией и микробиологией.