Гнать трофейный «Хантер» далеко по руслу Сото не стал, и, как только обнаружил подходящее для выезда место, тут же выгнал автомобиль из оврага. Затем, объехав стороной небольшую деревеньку, каратель выбрал одну из лесных дорог, на которой, по всем признакам, нельзя было встретить ночью ненужных свидетелей. Мара петлял между каменистыми пригорками, пока окончательно не стемнело, и только когда ехать без света фар стало затруднительно, нашел подходящее местечко и остановился. Насколько похититель успел изучить местность, он находился на южной оконечности Каса де Кампо, а следовательно, до здания Мадридского магистрата отсюда было сравнительно недалеко.

Что ж, тем даже интереснее…

– Что происходит, Охотник? – вымолвил наконец магистр. Одетый в кожаный плащ Сото казался Гаспару в темноте одним из его охранников. – Где я? Будь добр, потрудись объяснить!.. Как твое имя, брат?

– Меня зовут Сото Мара. Я служу дону Диего ди Алмейдо!

Как же долго каратель ждал этого момента! Когда раньше он, бывало, произносил свои традиционные слова, делать это всегда приходилось в жуткой спешке. Сегодня также следовало бы поторопиться. Но с осознанием того, что отныне главный враг находится в его власти, на Сото вдруг нашло необъяснимое состояние. Вопреки голосу разума, он не испытывал желания спешить и суетиться. Желание это прошло вскоре после того, как за его спиной рухнул мост и отгремели выстрелы оставшихся с носом Охотников.

Отныне Мара переполняло спокойствие. Невозмутимое каменное спокойствие. Парадоксально: чем дальше находился от тебя враг, тем сильнее ощущалась к нему ярость, а когда он сидел от тебя на расстоянии вытянутой руки, резать его на куски почему-то не хотелось. Вернее, хотелось, но не сразу. Словно кошка, которая наконец-то схватила мышку, слегка придушила ее и теперь лениво наблюдает, как полумертвая жертва предпринимает жалкие попытки избежать кошачьих когтей. Хладнокровный садизм хищника – своеобразное наслаждение собственным триумфом, в полной мере понятное лишь тому, кто знает цену пойманной добыче…

Имя похитителя было магистру прекрасно знакомо. Когда Гаспар услыхал его, он тут же пришел в сознание и нехотя вспомнил все произошедшее с ним за последнее время. Страх и гнев одновременно обуяли его, и было непонятно, какое из этих чувств преобладало над Гаспаром в данную минуту.

– Именем Господа, Пророка… и Апостолов приказываю тебе немедленно отпустить… меня! – стараясь придать голосу твердость, гневно заговорил инквизитор. Но дыхание его от испуга постоянно сбивалось, и от этого речь Божественного Судьи-Экзекутора не вызывала в Сото трепет. – Ты совершаешь непростительную ошибку… оступившийся раб божий! Но еще не поздно одуматься! Я… я даю тебе возможность…

Сото не репетировал никаких обвинительных речей на случай успеха своей преступной затеи. Все, что требовалось сказать виновному в смерти сеньора, он уже сказал. Покинув «Хантер», он сбросил с плеч великоватый для него охотницкий плащ и не спеша обошел автомобиль, слушая вполуха сбивчивые тирады магистра. Подойдя к задней дверце, каратель обнажил клинок, сделав это подчеркнуто неторопливо в свете автомобильных фар. Магистр вскрикнул и оборвал исполненную праведного гнева речь на полуслове, после чего принялся метаться по заднему сиденью, пытаясь выбраться из внедорожника с противоположной стороны.

Замок на дверце не поддавался – он был специально заблокирован Охотниками, дабы их подзащитный чувствовал себя в большей безопасности. Но сейчас подзащитный этого не чувствовал, поскольку защищать его было некому, а заблокированный замок так и вовсе пособничал убийце.

Сото открыл дверцу, грубо ухватил инквизитора за лодыжку, после чего принялся вытаскивать его из салона. Гаспар брыкался, хватался за спинки сидений и, позабыв об угрозах, стал громко звать на помощь. Но помощи ждать было неоткуда, так что напрасные вопли только лишили магистра остатка сил. Тщетно пытаясь удержаться за ручку дверцы, Гаспар в конце концов оторвал ее и шмякнулся на камни, сжимая в кулаке пластмассовый обломок.

Каким-то чудом магистру удалось вывернуться и вскочить, однако пуститься наутек ему все равно не удалось. Мара одним прыжком нагнал Гаспара, ухватил за шиворот и снова повалил ниц, при этом де Сесо едва не врезался головой в бензобак.

Именно резкий запах бензина и остановил меч карателя, уже занесенный для последнего удара. Сото в задумчивости посмотрел на бензобак, после этого подтащил его честь за капюшон балахона к «Хантеру» и, придерживая жертву коленом, принялся отматывать трос от лебедки внедорожника.

Выдохшийся от безуспешного сопротивления, Гаспар тяжко хрипел и кашлял. Он уже не звал на помощь, просто лежал, прижатый к камням и трясся крупной дрожью.

– Хорошо, наемник, я все понял: тебе, очевидно, нужны деньги, – с трудом проговорил он. – Что ж, я готов дать тебе столько, сколько пожелаешь! И обещаю закрыть против тебя дело!

Сото хмыкнул.

– Разве этого мало?! – вскричал магистр. – Ты переберешься за границу и заживешь там как король! Кому еще из твоих друзей так повезло в жизни?!