Коварный Морильо определенно имел в запасе еще какие-нибудь сюрпризы, ибо путь своего отступления он разведал весьма тщательно. Стараясь не попасть впросак подобно мадридцам, Риккардо вел джип след в след автомобилю беглеца, зная, что тот вполне способен заманить их в глубокую вымоину или на скрытые под водой крестьянские бороны – излюбленная байкерская тактика остановки торговых грузовиков. Матадор, не переставая, твердил заместителю об осторожности, для пущей доходчивости напомнив ему о таких вещах, как трибунал и материальная ответственность за разбитую технику. Командир Пятого отряда часто стращал подобными наказаниями нерадивых бойцов, но сегодня он делал это как никогда убедительно.

– Не позволяй ему уйти в отрыв! – пригрозил Карлос. – Из оврага так просто не вырулить. Если Морильо выскочит на склон, то скорость его упадет, и мы нагоним его даже пешком. Он тоже об этом догадывается, поэтому и старается оторваться. Так что не вздумай даже на метр от него отстать, а иначе я тебя!..

Угрозы командира возымели действие. Риккардо сделал все, что было в его силах, и даже больше – он постепенно начал сокращать дистанцию.

– Ближе! – сосредоточенно вглядываясь в мокрое стекло, руководил Матадор. – Еще ближе! Чуть левее! Сделай так, чтобы я четко видел его заднее колесо! Еще немного, и ему конец!..

Появившаяся было у Гонсалеса уверенность относительно успеха этой, бесспорно, самой запоминающейся Охоты в его жизни согревала душу Охотника недолго. Расстояние между «Хантерами» неуклонно сокращалось, и Матадор уже взял на изготовку карабин, когда Риккардо внезапно воскликнул:

– Проклятье, брат Карлос, ведь не проскочим!

Гонсалес отвлекся от беглеца и посмотрел на то, что так напугало заместителя. В сотне метров впереди поперек оврага располагался узкий пешеходный мост с единственной поддерживающей его деревянной подпоркой. Подпорка торчала аккурат посередине оврага и своим устойчивым основанием препятствовала проезду. Шансов проскочить под мостом по склону также не существовало; мост был построен на небольшой высоте и без учета того, что под ним когда-нибудь будут проезжать громоздкие внедорожники.

– Конец тебе, ублюдок! – вскричал Карлос, однако «ублюдок» вовсе так не считал. Даже не думая тормозить, Морильо направил свой «Хантер» не в какой-либо из двух проемов в надежде протиснуться под мостом с разгону, а нацелил автомобиль точно в подпорку.

Будь подпорка сооружена из бревен, «Хантер» ни за что бы не снес ее даже с приличного разгона. Но для нетяжелого пешеходного моста бревенчатая конструкция была явным излишеством, поэтому в свое время мостостроители ограничились лишь тонким брусом, сколоченным между собой обычным горбылем. Бампер джипа, словно топор, с одного удара перерубил подпорку, и осыпанный обломками «Хантер» покатил дальше. Теперь проем под мостом стал вполне пригодным для проезда не только внедорожника, но и более крупной техники. Единственная проблема: таковым он продержался от силы две-три секунды…

Мост с выбитой подпоркой прогнулся посередине и издал громкий треск, перекрывший даже грохот лишенного глушителя «Хантера» Морильо. Падение утратившей опору конструкции не заставило себя долго ждать. Продолжая прогибаться и трещать, мост начал рушиться, превращаясь из геометрически правильного сооружения в груду годных лишь на дрова обломков.

– Не тормозить! – бешено вращая глазами, прорычал Карлос. – Успеем!

Риккардо не сомневался, что командир обезумел, но противиться приказу не посмел – втянул голову в плечи и, не сводя напряженного взора с падающего моста, повел внедорожник на прорыв. Боец на заднем сиденье тоже не разделял нездоровой уверенности Матадора, прикрыл голову руками и уткнул лицо в колени.

Впоследствии Карлос все-таки признал, что, нарушив приказ, Риккардо спас им жизни, поэтому командир не стал привлекать заместителя к ответственности. Впавший в раж Матадор был так опьянен погоней, что не отдавал отчета в своих действиях, из-за чего едва не погубил бойцов и не погиб сам…

Не дрогни Риккардо и не нажми на тормоз, мост словно гигантской крышкой гроба накрыл бы «Хантер» Охотников всей массой. Но нога водителя ударила по педали тормоза как нельзя вовремя. Заскользивший юзом по илистому дну речушки внедорожник со всего маху врезался в рухнувшую прямо перед ним груду ломаных балок и досок. Оба передних колеса зашипели, пропоротые острыми щепками. От удара автомобиль тряхнуло, и выставивший руки вперед Карлос выдавил ладонями лобовое стекло. Риккардо сдавленно крякнул, ударившись грудью о рулевое колесо. Предусмотрительный боец на заднем сиденье отделался легче всех: боднул макушкой мягкую спинку водительского кресла и даже не набил себе шишку.

Карлос схватил изрезанными в кровь руками карабин и буквально вывалился из джипа во взбаламученную грязную воду. Не обращая внимания на брызжущий из пробитого радиатора кипяток, разъяренный Матадор вскочил на капот и выпустил из карабина все до единого патроны в удалявшуюся цель. Гонсалес и не надеялся, что попадет – слишком сильно дрожали его пораненные руки, – но он не мог просто так стоять и смотреть, как заклятый враг в очередной раз ускользает от него, причем ускользает вместе с заложником. Выстрелив в последний раз, командир в сердцах зашвырнул разряженный карабин в салон, после чего спрыгнул с капота и, тяжко дыша, уселся на подножку автомобиля.

Карлос молчал. У него не осталось сил даже на проклятия…

Оглушенный магистр застонал и пошевелился, приходя в себя. Он медленно ощупал огромную шишку на голове, однако глаза его все еще были мутными, а взгляд – отсутствующим. Гаспар усиленно пытался вспомнить, что с ним произошло, но голова, похоже, после удара карателя соображала туго.

Сото Мара продолжал сидеть в водительском кресле, не снимая охотницкого плаща. И хоть с момента, как он заглушил двигатель, прошло без малого полчаса, сердце злостного преступника все еще бешено колотилось – так, будто за ним до сих пор гнались Охотники. Уйти от них оказалось чертовски сложно, и если бы не предпринятая за день до захвата разведка местности, планы похитителя пошли бы прахом еще у служебных ворот Мадрида. Мара сидел, глядел в темноту и все не мог поверить, что его коварный замысел удался: убийца сеньора ди Алмейдо находился в его руках живой и невредимый.