В следующее мгновение я бешеными ударами перерубил дюжину или больше щупалец, державших меня, и, когда они слепо начали извиваться, окропляя всё вокруг зеленой жидкостью, я смог высвободиться. На залитой звездным светом улице дикие крики тех, кого захватили в плен растениеподобные чудовища, стали затихать, почти прекратившись, и когда я, шатаясь, отступил в сторону, то увидел, что я остался один среди полчищ кишащих повсюду растений, заполнивших деревню, хотя то тут, то там в их скопищах виднелись мертвые тела, тщательно покрываемые зеленой едкой жидкостью. Растения собирались сожрать их, проглотить целиком, как питон пожирает свои жертвы. При виде этого зрелища последние остатки разума покинули мой ошеломленный ужасом мозг, и я, шатаясь, вышел на улицу, не обращая внимания на растениеподобных существ, сотнями ползавших по ней, и принялся, шатаясь из стороны в сторону, со слепой, безумной яростью прокладывать себе путь сквозь них.

Вперед, только вперед! Ошеломленный, обезумевший, обвиваемый усиками растений, кишащих вокруг, я яростно отбрасывал их в стороны; шатаясь, не зная ни направления, ни цели, я бешено бросался вперед, вращая лезвием, пока деревня не осталась позади – деревня, теперь безмолвная в тишине смерти и кишащая бесчисленными ползучими растениеподобными существами. Я брел, спотыкаясь, в окружавший деревню лес, а затем вверх по лесистым холмам, в то время как несколько оставшихся в живых селян, оказавшихся позади меня, разбегались в разные стороны, чтобы донести весть о гибели Хартвилла до всего мира. Я брёл в ночи, глядя перед собой неподвижным взглядом и спотыкаясь о камни и корни, как будто во сне, всё дальше, и дальше, и дальше.

Серый свет утренней зари пробивался сквозь лес, окружавший меня. Я, наконец, пришел в себя, и туман ужаса рассеялся в моем мозгу. Дрожа, все еще потрясенный до глубины души теми ужасными сценами, свидетелем которых я стал, я огляделся по сторонам и обнаружил, что нахожусь высоко на лесистом склоне большой горы к западу от Хартвилла. Вокруг меня высились безмолвные ряды огромных деревьев, вид которых вновь поверг в меня ужас, поскольку теперь я видел, что огромные корни, когда-то имевшиеся у них, быстро превращались в короткие отростки, а множество усиков, растущих на ветвях, медленно шевелились, в отвратительной пародии на животную жизнь. Я понял, что деревья тоже менялись, превращаясь в огромные растениеподобные существа, растительных монстров, как это уже проделали более мелкие формы растительной жизни. Вскоре они тоже смогут передвигаться по своему желанию, огромные растения-монстры. Они присоединятся к более мелким растениеподобным существам, распространяя невыразимый ужас по всей Земле!

Однако я смог взять себя в руки и попытался обдумать сложившееся положение. Возвращаться в Хартвилл было нельзя, потому что он теперь кишел полчищами растений, очистивших его от всего живого. Оставаться в лесу было тоже нельзя не только из-за того, что огромные деревья вокруг меня с каждым часом обретали все более устрашающую подвижность и силу, но и потому, что вокруг меня кишели бесчисленные растениеподобные существа, многих из которых, больших и маленьких, я легко мог разглядеть ползающими между деревьями неподалеку от меня. Я знал, что мне не стоило ждать помощи от внешнего мира, поскольку ужасные метаморфозы, произошедшие в Хартвилле, происходят сейчас по всей Земле, и в данный момент растениеподобные существа формируются и расползаются по планете, как это происходит здесь, чтобы сеять ужас, которому никто не сможет противостоять. Произошёл бунт всей растительной жизни Земли, бунт растений, начавшийся здесь, в Хартвилле, и к настоящему времени охватывающий весь мир!

– Хольм! – прошептал я, когда мои мысли внезапно переключились на моего друга. – Хольм пропал, а я…

Внезапно я принял решение и резко развернулся. Моим единственным шансом было выбраться из леса, окружавшего меня, в какую-нибудь пустынную местность, и, поскольку я не осмеливался вернуться в долину, мне нужно было перебраться через гору и отправиться дальше. Я хорошо знал, что мои шансы спастись от ползучих растений, кишевших вокруг, от огромных древесных монстров, в которых превращались деревья окружающие меня, были бесконечно малы, но это был единственный шанс, остававшийся у меня; и, решив не рисковать, я начал подниматься по склону к вершине, расположенной намного выше, вопреки всему надеясь, что с этой вершины мне удастся разглядеть какой-нибудь безлесный участок, где я мог бы найти убежище от этого могучего растительного бунта, охватившего весь мир.

Последовавшие за этим часы в продолжение того же дня, когда я неустанно стремился вверх, а солнце плыло в небесах надо мной, остались в моей памяти как бесконечный период, в течение которого я карабкался по крутому склону по фантастическим, казалось, бывшими частью какого-то сна, лесам. По лесам, состоявшим из огромных деревьев, чьи гибкие ветви, когда я проходил мимо, тянулись ко мне, пытаясь меня схватить, и действительно дважды хватали, но каждый раз мне удавалось освободиться; по лесам, где деревья были полны отвратительной жизнью, где между ними бродили большие и маленькие, но все одинаково отвратительные, похожие на осьминогов растениеподобные существа, ползущие ко мне со все возрастающей скоростью и, как мне казалось, ощущавшие каким-то странным образом моё присутствие, и от которых мне с трудом удавалось убежать; я поднимался все выше и выше, а древесные монстры и растениеподобные существа вокруг меня становились всё сильнее и передвигались всё быстрее, пока, наконец, с заходом солнца я не добрался до последнего поросшего редким лесом склона, выводившего к плоской вершине горы.

Тяжело дыша я остановился у подножия этого склона и увидел, что вокруг меня больше нет растениеподобных существ, и предположил, что их нет потому, что на этих продуваемых всеми ветрами высотах не росли более мелкие растения, из которых могли бы образоваться эти растениеподобные существа. Однако деревья вокруг меня – естественно, низкорослые деревья, чьи узловатые и изогнутые стволы были неестественно искривлены с самого начала – казались еще сильнее наполненными той ужасной жизнью, чем все остальные из когда-либо мною виденных, их корни почти полностью исчезли, а сами они казались лишь огромными скоплениями тянущихся во все стороны усиков, пытавшихся, хотя пока и безуспешно, выбраться из почвы; древесные чудовища, тянувшиеся ко мне мириадами щупалец, когда я проходил мимо них, стремящиеся дотянуться до меня этими щупальцами! Содрогаясь от ужаса, отравлявшего мою душу, я продолжал карабкаться вверх по последнему склону.

Шатаясь от усталости, я с трудом пробирался вверх, сквозь растущие на склоне деревья, отсекая тянущиеся со всех сторон усики, касавшиеся и хватавшие меня, вверх, пока не взобрался на широкую плоскую вершину горы. Еще во время подъема до моего слуха доносился неясный, глухой рёв, похожий на далекие порывы сильного ветра, и теперь, когда я взобрался на вершину, этот рев стал еще громче. Однако в тот момент я не обратил на него внимания, а принялся оглядываться по сторонам, стремясь осмотреть залитую закатными лучами окружающую местность.