Пленница дернулась, когда мои пальцы прошлись по её шее, груди и опустились по животу до пупка. Ощущая её отвращение, я хмыкнул. Она сейчас выдала ещё один способ выбить себя из равновесия.

– Ala pelkaa. En raiskaa kaltaisiasi elaimia [Не бойся. Я не насилую животных, вроде тебя].

— Говори на своём языке, обезьяна, — выдавила из себя эльдар, наконец посмотрев мне в глаза, — Твой акцент отвратителен. Ты даже членораздельно говорить…

Пленница замолчала, когда с моих пальцев в её живот ударили несколько слабых черных молний. Эльдар выгнуло дугой от сведенных спазмами мышц. Она задергалась в фиксаторах и зашипела. Пальцы с уже сорванными ногтями, сжались, а искусанные до крови губы исказились в попытке сдержать крик.

«Семнадцать часов… Мда… крепкая тварь, — мысленно хмыкнул я, — Пыточные заклинания, ментальные зондирования, заклятия кошмаров, удары по эмоциональной сфере… Неплохо держится сука.»

— Позволь я тебе разъясню ситуацию, — я оперся локтями на металлический стол, на котором была зафиксирована пленница, и наклонился к её лицу, — Ты находишься в таком месте, о котором знают единицы… И все они тут. Сюда не попадают посторонние. Вообще. О том, что ты находишься здесь не известно никому. Более того, твои сородичи, скорее всего, считают тебя погибшей. Спасения не будет. Ты обречена. Вопрос лишь в том, какой будет твоя смерть… Долгой и мучительно? Ты потеряешь свою красоту и превратишься в израненный кусок кричащего от боли мяса? Впрочем, даже смерть не станет для тебя избавлением, если вздумаешь дальше молчать. Я некромант и демонолог, а на полу под столом — ловушка душ. Твоё посмертие тоже в моих руках…

Ответом стал мне полный ненависти взгляд эльдар. Когда же пленница посмотрела на кольцо магистра и изображенные на нём символы изученных мной направлений, презрение и отвращение в глазах диверсантки сменились отчаянием и обреченностью.

— Я могу поступить ещё проще… Призвать демона и отдать тебя ему, потребовав в качестве платы всю интересующую меня информацию. А танар’ри, насколько я знаю, мастера пыток. Только… для тебя это будет билетом в один конец без шансов выбраться из Бездны.

Говоря это, я прекрасно понимал, что за эльдар, чьи души для демонов всех мастей служат едва ли не деликатесом, призванный танар’ри будет готов не только предоставить информацию, но и устроить большую драку с тем, на кого я укажу. Впрочем, эти существа и без подобных подачек любят сеять смерть и разрушение — такова их природа.

Эльдар молчала, глядя мне в глаза. В какой-то момент её поза и выражение лица кардинально изменились, а по восприятию ударило волной более чем странных ощущений. Появилось впечатление, что на столе зафиксирована не диверсантка, пытавшаяся меня убить, а юная беззащитная девица, которую похитили маньяки теперь измываются.

— Хорошая попытка, но… Не выйдет, — хмыкнул я, — Но метод я запомню. Самокодирование для изменения информационных полей и энергетики… Плюс — мимика и правильно подобранная поза… Неплохо. И ни капли прямого воздействия на меня…

Мгновение, и всё стало по-прежнему. На столе снова находилась именно диверсантка, а не беззащитная девочка. В её глазах читались удивление и страх.

— Такие фокусы на мне не работают, — усмехнулся я, трансформируя глаза в демонические, — Вы для меня, не зависимо от пола и возраста, враги. Все. Без исключения. А теперь… Продолжим?

Ялия, глядя на меня, словно бы попыталась вжаться в металлическую поверхность стола, на котором лежала. Частичная трансформация, которую мне не так давно удалось освоить, позволяла значительно расширить магические и физические возможности, избегая полного превращения в демона. Полезное умение, когда требуется сохранить свою природу в тайне, но воспользоваться её возможностями жизненно важно.

— Demoni… — прошептала пленница.

«Что со мной? — удивленно подумала Бримсон, когда тело перестало слушаться её, — Что происходи?»

С ужасом осознав, что разум больше не контролирует плоть, разведчица превратилась в узника, что наблюдал за происходящем с ней. А тело, между тем, направилось по коридору в глубину здания Главного Управления КДР. Глаза женщины быстро осматривали коридор, выискивая камеры наблюдения, на которых задерживались на доли секунд дольше, чем на дверях.

Сконцентрировавшись, Лана попыталась было вернуть себе контроль над телом, но в ответ получила лишь волну боли, а затем её буквально зашвырнуло внутрь самой себя. Обиталище сознание, раннее использовавшееся в качестве одного из элементов обороны разума, превратилось в тюрьму, в которой заперли полукровку. Теперь Бримсон не видела, не слышала и не чувствовала вообще ничего, кроме быстро нарастающей боли.

— Что за хрень творится? — возмутилась разведчица, пытаясь вырваться обратно в физическим мир из лабиринтов собственного внутреннего «Я».

— Как мило… — раздался вокруг неё хриплый бас, — Аппетитная мразь, предавшая всех, кому служила… Ничтожество, не способное ни на что… Впрочем, из тебя выйдет неплохая подстилка.

Оглядевшись, Бримсон попыталась найти обладателя этого совершенно нечеловеческого голоса. И ей это удалось. Восприятие полукровки уловило чуть более плотное образование за спиной, которое почти сразу превратилось в… глабрезу.