— Я рад, что смог вас приятно удивить.

— Думаю, — вздохнул Вильер, — Нам стоит обсудить некоторые моменты, связанные с дальнейшими событиями в этом регионе.

Спустя несколько часов у меня осталось только одно желание — придушить разведчиков Магистрата. Впрочем, произошедший разговор принёс и довольно большой объём полезной информации, которой Лоран поделился, поясняя некоторые непонятные мне моменты.

Федерация, что остальные осколки Империи, продвигая свою политику в системах нейтрального космоса, Конфедерации Независимых Колоний и Регионе Экспансии, где сейчас царит натуральная пиратская вольница и полнейший беспредел, применяют технологии социального манипулирования, которые имеют в Магистрате обозначение «Цветочные Революции». По сути, это многоступенчатый метод государственного переворота с использованием местного населения с целью дальнейшего перевода конкретного государства под внешнее управление.

Всего в этой технологии существует несколько основных этапов, первыми из которых, в порядке очередности идут формирование протестного движение, создание некоего скандального инцидента, создание политического актива, а затем — выдвижение требований и ультиматумом. В какой бы форме и под какими бы лозунгами не проистекали эти процессы, они всегда преследуют одну цель — государственный переворот и захват власти.

В качестве актива для протестного движения используется наиболее подверженная манипулированию часть населения — молодежь. Эмоционально нестабильные, не имеющие достаточного жизненного опыта для трезвой оценки ситуации, юноши и девушки легко становятся жертвами опытных политиков. Их, как правило, организуют с помощью банальных технологий сетевого бизнеса, создавая протестное движение, дают получившейся структуре громкое и красивое название, яркие лозунги и кричалки, цветастые флаги с запоминающимися символами… А затем вся эта толпа, чувствующая свою причастность к некоему социуму, который пропаганда в проплаченных СМИ начинает давать обозначение элитарного, эмоционально накачивается и натравливается на действующую власть.

Некий инцидент, не важно реальный он или сфабрикованный, используют в качестве мотива, созданное «движение» выводится на улицы. В этой толпе гарантированно будут провокаторы, что организуют столкновения с правоохранительными органами. Параллельно с этим происходит «подцепливание» к протестам самых разных социальных групп, чаще всего, финансово нестабильных, находящихся в самом низу денежной пирамиды любого общества. А «обиженные на власть и государственный строй» всегда найдутся. Это и бедняки, и нанятые бездомные, и политические конкуренты из партий, что не вошли в парламент, уволенные с насиженных мест деятели культуры… Список будет длинным. Однако, всю это разрозненную массу будет объединять лишь обида на власть и созданные манипуляторам эмоции, умело подогреваемые не замолкающими речевками, громкими и понятными всем лозунгами, не имеющими никакого отношения к реальным целям митингов…

Достаточно быстро, используя самые разные методы, толпу приводят в тревожное состояние, быстро переходящее в массовую истерию, после чего «элитарный класс» становится похож на куклу на ниточках, которой кукловод, скрытый в тени, незримо управляет. Никакие доводы разума более не подействуют. Переговоры с такой толпой бессмысленны. У неё есть цель и толпа более не видит препятствий.

Именно в этот момент появляются «лидеры». Вожаки, что обижены «тираническим режимом», представители культуры — певцы и музыканты, актеры и режиссеры, писатели и сценаристы, изгнанные с политического олимпа экс-депутаты… Используя позицию «я тоже жертва режима», они формируют у толпы ощущение единения, а затем начинают внедрять в лишенное способности логически мыслить сознание юнцов новые ценности, моральные и этические установки, убеждения и взгляды. Сразу же озвучивается «мнение» о том, что существующая власть виновата во всём без исключения. А чтобы голод и холод не заставили мозги собранной толпы начать работать, организаторы происходящего обеспечивают комфортные условия для продолжения митингов и выступлений — появляются туалеты-утилизаторы, пункты выдачи бесплатного горячего питания, устанавливаются палатки, некоторым, наиболее активным, выдаются деньги для «проведения политической деятельности». А когда к месту организации этих «площадных городков» начинают стягиваться полицейские, заведенной толпе выдают уже средства самообороны. На первое время — мелочевку для затравки, вроде арматуры, камней и бутылок с зажигательными смесями. Против спецназа МВД это всё ничего не стоит. Защитные сферы, броня и прочая экипировка позволяют таким подразделениям не обращать внимания на столь примитивные игрушки.

Именно в этот момент толпа начинает выдвигать властям требования и ультиматумы. Отдельные части собранного «контингента» принимаются за погромы, получив в руки уже более серьёзное оружие, конечно же, способное причинить вред даже закованным в броню спецназовцам. Параллельно с нагнетанием обстановки на улицах на органы власти начинается давление со стороны уже «отработанных» подобным образом соседей — других систем, с которым местные ведут некие дела, а так же крупными трансгосударственными корпорациями. Оные не забывают вдумчиво и с расстановкой, дабы не допустить двойного толкования, разъяснить свою позицию — дескать, с палачами, что устроят кровавый разгон митингов они работать не станут, выведут все инвестиции, отзовут послов, разорвут дипломатические отношения и торговые договора.

Сумма этих факторов заставляет органы власти начать «прогибаться» и её окончательно ломают, не забывая после свержения отправить под «честный народный суд», итогом которого будет некий «справедливый» приговор. А вот если происходит наоборот, то хорошо разогретая толпа используется в качестве тарана и попросту давит массой, не считаясь с потерями на полицию и военных. И чем больше будет жертв, тем лучше — это станет очередным доказательством преступности «кровавого режима».

Правда, и тут имеются хитрости.

Дабы люди в форме на стали серьёзно сопротивляться в предыдущие периоды их тоже обрабатывают простейшими приемами манипулирования, вроде выдачи горячего питания, поцелуев от красоток из толпы или наличия детей среди митингующих. Тут даже самые хладнокровные профессионалы не всегда останутся равнодушными. А в мелких системах, редко участвующих в серьёзные военных конфликтах, подобных крайне мало. Чаще всего местные гарнизоны используются исключительно для нужд «демонстрации присутствия», нежели для реального применения, а полицейские так и вовсе живут рядом с участниками митингов и многих их разгоряченных юнцов если не знают лично, то уж точно неоднократно видели. Едва ли в подобных условиях у них поднимется рука открыть огонь на поражение, даже если поступит такой приказ.

И вот… Результат. Очередной неудобный режим пал, на его место сели марионетки, продвигающие интересы конкретной страны через «прокладки» в лице организаций, «совершенно не имеющих никакого отношения к крупным странам».

Всё это Вилье мне разъяснил довольно детально, не забыв уточнить, что подобные вещи от настоящих революционных движений можно быстро отличить с помощью одного единственного фактора — идеологии. У «Цветочных Революций» её попросту нет. К слову, подобным образом их назвали за то, что цветы используются как один из элементов психологического манипулирования. Ими выкладывают места гибели «жертв режима», ими же бросают на ранних этапах митингов в полицию… Даже банально выдают участникам протестов, дабы продемонстрировать «миролюбие».