— Не гоните лошадей, Ваше Сиятельство, сначала выслушайте меня, а потом вы сами примете решение. Всё не так просто, — я почему-то даже и не подумал, что меня сегодня ждёт встреча со столь редким недугом. Признаться, я не быль готов к подобному. И дело не в том, что эту болезнь мне будет слишком сложно вылечить, нет, не сложнее, чем многие другие. Дело в последствиях.

— Говори, Максим, не тяни время, — Бронский буквально сгорал от нетерпения.

— Магическая кома — это очень непростая штука, я бы её даже болезнью не стал называть, в классическом понимании этого слова, — начать я решил издалека. — состоянии Виктории сейчас такое, потому что она не смогла совладать с собственным даром. Чаще всего такое происходит с дарами ментальных аспектов. Если инициированный слишком сильно увлекается магией в первые дни после её получения, то, в редких случаях, дар подобного рода может отреагировать неоднозначно. Он может, условно говоря, посчитать, что носитель готов к познанию и владению гораздо большим количеством магии, чем на самом деле. Отмечу, что подобное может произойти только с ментальными видами даров и крайне редко. Так вот, в такой ситуации дар активируется на полную, когда молодой маг к этому абсолютно не готов, и как бы подавляет собой волю и сознание владельца.

Граф слушал меня очень внимательно, на лице его читалась непрерывная мыслительная деятельность. Он пытался понять, чем это грозит его дочери.

— Чаще всего, человек в подобном положении не может сам побороть и укротить свой собственный дар, потому что ему просто не хватает сил и опыта. С другой же стороны, дар защищает хозяина от почти любого внешнего вмешательства, принимая его за угрозу. В результате, маг живёт какое-то время, потом его органы постепенно начинают отказывать, и он умирает, ну или можно его держать годами на препаратах и медицинских приборах, только подобная тактика лишь продлит агонию, но никак не поможет.

— И что ты предлагаешь? — Бронский выглядел чернее тучи, видимо, местные целители не говорили ему таких подробностей, потому что, скорее всего, сами их не знали.

— Я могу помочь, мой дар, скажем так, не совсем целительский, и я умею работать с подобными недугами, но…

— Любые деньги, Максим! Проси, что угодно! Я всё сделаю! — перебил меня граф, вскочив со стула.

— Дело не в этом, — я тяжело вздохнул, предстояло принять неприятное решение, причём и для меня тоже, но, похоже у меня нет выбора. Не могу же я оставить девочку в столь ужасном состоянии. — Во-первых, мне нужно знать, какой конкретно дар у Виктории.

— Это секрет рода, — ответил на автомате Бронский, а потом понял, что мы принесли клятвы, и сейчас явно не время скрывать подобные нюансы. — Разум. Только никто не должен знать об этом, Максим.

— Я понимаю, Ваше Сиятельство, — я вежливо кивнул, — не беспокойтесь на этот счёт. Разум — это хорошо, с ним будет проще договориться, на то он и разум, но сути это всё равно не меняет.

— Говори уже, я же понимаю, что ты к чему-то клонишь, — граф меня прочитал, — думаю, что бы ты не сказал, хуже уже не будет.

— Ну, это, смотря с какой стороны посмотреть, — я невольно усмехнулся, — ладно. В общем, дело обстоит следующим образом: как только я вмешаюсь в её состояние и отрегулирую, назовём это так, её дар, он будет считать меня более сильным, а значит главным. Будет тянуться ко мне и моему дару, захочет служить. Всю жизнь. Виктория станет испытывать приблизительно такие же чувства, она будет считать меня очень близким человеком и хотеть всегда находиться рядом. С одной стороны, это даже где-то хорошо, потому что я верну её организм в состояние на момент инициации, а значит у неё будет только три дня, чтобы история не повторилась, и я, думаю, смогу ей с этим помочь. Только вот в целом ситуацию этот не поменяет. Виктория будет связана со мной навсегда. И самое ужасное: если умру я, то через некоторое время умрёт и она. Её дар станет зависимым от моего и уничтожит носителя, если останется без подпитки на долгое время.

Николай Степанович молчал. Лишь пристально смотрел мне в глаза.

— Вы же знаете, что я не вру, так ведь? У вас же тоже есть зачатки дара разума, я это чувствую, — решил я ещё больше открыться ему, уж не знаю, почему я так поступил. Мог бы просто отказаться помогать девочке и уйти, получив пять тысяч. Но проклятая совесть не дала мне поступить подобным образом. — К тому же, я сам до конца не уверен, готов ли я взвалить на себя такую большую ответственность. Ладно бы, она была простолюдинкой, я бы включил её в свой отряд и оберегал, но она графиня из знатного и уважаемого рода, а я пока никто. Если честно, то я не знаю, как мне поступить, Ваша Светлость.

Бронский молчал довольно долго. Смотрел то на меня, то на дочку, переваривал вылившийся на него поток информации. Прошло минут пятнадцать, прежде чем он наконец-то высказался.

— Я понятия не имею, кто ты такой, Максим, но явно не простой восемнадцатилетний парень. Я не буду тебя спрашивать, пока не буду. Ты прав, я вижу, что ты говоришь правду, и ты мог бы скрыть всё это и тем самым обречь мою дочь на страдания и скорую смерть, при этом получив очень хорошую оплату. А это значит, что ты хороший человек. Человек ведь? — от такого вопроса я даже икнул, но не успел ничего ответить, как граф продолжил, — Ты был честен со мной, взамен, я отвечу тебе тем же. Мне чертовски не нравится то, что ты мне только что рассказал, но я не могу позволить единственной и любимой дочери умереть вот так. Пусть она будет связана с тобой, но она хотя бы будет жива и здорова. Если ты действительно можешь ей помочь, я прошу тебя, действуй. С последствиями будем разбираться потом. Кто знает, может, всё окажется не так страшно, как ты описал.

— Дайте мне слово, Ваша Светлость, что не попытаетесь запереть меня в подвале или ещё как-либо навредить, — я решил перестраховаться на всякий случай. Бронский показался мне человеком чести, но кто знает, что у него может щёлкнуть в мозгу в один прекрасный момент, — вернее, не просто слово, а магическую клятву. Я понимаю, что такое требование может оскорбить вас, но и вы меня поймите, я дорожу своей свободой, и у меня большие планы на жизнь.

— Хорошо, клянусь… — он произнес слова клятвы, в воздухе случилась вспышка магии, и я немного успокоился.