Третий…

Он был ближе всего к кошмару.

Массивный, неправильной формы, словно несколько существ спаялись в одно. Его кожа (если это была кожа) шевелилась, как поверхность кипящей смолы, временами открывая глаза, рты, когти, которые тут же исчезали. У него не было ног — вместо них щупальца, уходящие в пол, сливаясь с самим зданием.

— Гримаун.

Их голоса слились в один — звук, от которого задрожали кости.

— Мы увидели и измерили тебя.

Третий Древний придвинулся, и я заметил, как его грудь раскрылась, обнажая пустоту — и в этой пустоте плавало нечто, похожее на зародыш со слишком многими глазами.

— Но теперь ты здесь.

Вторая Древняя повернула ко мне одно из своих лиц — на этот раз безглазое, с бесконечно глубоким ртом.

— И мы можем начать по-настоящему.

Воздух загудел, наполняясь давлением, как перед грозой.

Я невольно выставил астральные шипы и ментальную защиту.

У меня это на инстинктах.

Предтечи замерли в нерешительности, движение эфира вокруг замедлилось. А вслед за этим ослабло и внешнее давление.

— Человек, ты думаешь это тебя спасёт?

Нет, не думаю.

Те, кто находится в этом зале, гораздо сильнее меня.

— Я рассчитываю на ваше благоразумие, — осторожно ответил я, втягивая шипы. — Мне нужно выйти отсюда живым, встретиться с вашими врагами, а потом ещё вступить в сражение с Хаосом.

Существа передо мной не умели смеяться.

Но мне показалось, что в воздухе повисли флюиды веселья.

— Мы не справились с Хаосом. Почему ты берёшь на себя смелость утверждать, что преуспеешь?

— Потому что я дрался с его Порождениями. Вступал в схватку и с самим Хаосом, причём мне удалось выжить. Я знаю, что делаю.

Предтечи угрожающе надвинулись на меня.

— Кто ты? — произнёс Растянутый Человек с провалами вместо глаз. — Я чувствую здесь древнюю кровь. Это кровь наших врагов, с которыми мы бьёмся тысячи лет!

Спутники Растянутого выражали молчаливое согласие.

Лгать не имело смысла.

— Да, во мне течёт их кровь, — признал я очевидное. — Но я — не они. Сюда я прибыл в качестве посредника. И благодаря этой крови я набрал силу, которая позволяет мне убивать разломных тварей.

— Мы знаем, что ты был архимагом, — заговорило существо с переменчивыми лицами. — Нам известно многое. Как и то, что учитель твой из прошлого воплощения продолжает служить нашим противникам. Он — наместник на одной из планет, которую мы хотели получить.

— Возможно, — ответил я уклончиво. — Но сейчас у всех нас одна проблема. Я предлагаю решение. Согласитесь на это, и я отправлюсь к богам, чтобы они обеспечили печати в грядущей битве.

— Ты называешь ИХ богами! — пространство вокруг содрогнулось, и на меня накатило пусть и чуждое, но негодование. — Ложными, вне всяких сомнений!

— Они сильнее, чем я, — пожимаю плечами. — Как и вы.

Предтечи обдумали услышанное.

— Тебя можно понять, — неохотно произнесла «женщина».

— Нам изложили суть твоего предложения, — сказало третье существо. — И мы готовы его принять. Но прежде, чем мы будем разговаривать предметно, я хочу, чтобы ты знал: в этом зале собралась Правящая Триада. Обычно мы принимаем решения большинством голосов, поэтому нас всегда трое. Но случившийся кризис имеет глубину и серьёзные последствия. Война с нашими врагами будет приостановлена лишь в одном случае — если вся Триада проголосует за это.

— Что тогда? — я взвешивал каждое слово.

— Мы отправим тебя в качестве парламентёра в штаб противника, — последовал коллективный ответ. Я не мог определить, кому конкретно принадлежит голос. — И они увидят нашу решимость. Всё, что происходит с тобой в Цитадели Первого Слова, станет доступно твоим бывшим хозяевам.

— Они мне не хозяева.

— Тебя вырастили в Таске, — возразило кошмарное Нечто, упиравшееся щупальцами в пол. — А значит, ты был поставлен на службу. Хочешь того или нет.

Пожимаю плечами:

— Я ничего не знаю об этом. Даже если вы правы, что это меняет?

— Человек, — наставительно прогудело Нечто, открыв несколько глаз и вырастив рот. — Мы воюем с твоими богами очень давно. Несколько тысяч миров охвачены пламенем. И остановить это будет непросто. Впрочем, мы согласны, ведь Живой Хаос гораздо опаснее, чем все думали прежде. Пойдут ли твои хозяева на перемирие — другой вопрос.

— У них тоже нет выбора, — уверенно заявил я. — Как и у всех нас.