— Какая нелепость, — отрезал Краскон, набивая керамическую чашу чем-то похожим на обугленную смолу. — Женщины должны оставаться чистыми и благоухать, как весенний дождь. Осквернять их лишайниковым дымом — это трагедия. Кстати о женщинах, вы задаете непозволительно много вопросов. Это типично для венгенцев?

— Это скорее типично для Ордена, — небрежно бросила Иди, ничуть не смутившись откровенно женоненавистнических заявлений динозавра. — В Ордене в основном женщины, и нас учат мыслить так, как это обычно свойственно вашим мужчинам.

— Хм, — промычал тот, разглядывая женщину-антилопу с явным недоумением. Затем он поджег уголек и водрузил чашу с табаком на резную подставку, а уголек поместил в выдолбленную камеру под ней.

— Я раскурю первым, как водится, первая затяжка самая горькая, — предложил Кларк и взял одну из лиан-трубок, чтобы разжечь чашу.

— Лишайниковый дым обостряет ум, — заметил Краскон, принимая трубку у Кларка. Он глубоко затянулся, и когда выпустил дым, тот пах жареными грибами. Не то чтобы неприятно, но как-то… специфически. — А еще мне интересно, не хотите ли вы сыграть в одну игру? Довольно простую по правилам, но сложную в освоении.

— Я всегда готов, — сказал я, отодвигая пустую тарелку.

— Я бы не возражал, если правила действительно простые, — заметил Сет.

— Почему, потому что ты уже набрался? — хихикнула Ада.

— Сама виновата, это ты свою серебряную фляжку достала, искусительница, — прошипел он, беря трубку у Регента, чтобы затянуться.

— Надеюсь, именно поэтому она чрезвычайно сложная, — мягко поддразнил Бруно, а затем потянулся через сестер Рамзи, чтобы тоже приобщиться к грибному табаку.

— На самом деле, все довольно просто, — сказал Кларк, доставая колоду карт из костяно-белого материала.

— Как называется игра? — спросила Иди. — И…

— … и женщинам играть можно? — язвительно закончила Ада своим невозмутимым тоном.

— Ада! — упрекнула ее Иди, и женщина-коза приложила пару пальцев к губам.

— Прости, — сказала та и демонстративно отодвинула от себя чашу с вином.

— Ну-у-у? — протянула Иди, «женщина-авгур», и протянула руку за трубкой.

— Нечестно, — прошептала Ада, и Иди протянула ей свою блестящую серебряную фляжку, точь-в-точь как первокурсница, которую застукали с выпивкой в общаге. Знакомая картина.

— Я отвечу на твой вопрос, потому что ты меня забавляешь, — произнес Краскон самым безрадостным голосом, какой я когда-либо слышал. Я так и не понял, то ли это у него такой высокомерный стиль общения, то ли тонкий сарказм. — Женщины обычно не играют, потому что у них нет шансов на победу.

— Почему же, милорд? — вежливо, но без излишнего подобострастия спросила Иди.

— Потому что более эмоциональный пол склонен выражать свои чувства, какими бы тонкими они ни были, прямо на лице, — объяснил Краскон, беря у брата колоду карт и начиная их тасовать.

— Спорим, у Риты найдется отличная «каменная морда» для такого случая, — хмыкнул Бруно, передавая мне трубку. — Я пару раз нарывался.

— Набийцев с ранних лет учат скрывать свои мысли, чтобы враг не мог использовать их как слабость, — прокомментировала моя женщина-кошка, отмахиваясь от клубка едкого дыма. — Я бы хотела попробовать эту игру.

— Очень хорошо, — сказал Краскон и раздал всем по одной карте рубашкой вверх.

— Карту смотреть? — спросил я, экспериментально затягиваясь табаком. На удивление, он оказался мягким, с каким-то дрожжевым привкусом, как хорошее пиво. Я даже не закашлялся.

— Когда я скомандую, посмотрите, — сказал лорд-регент, забирая у меня трубку. — У вас либо будет черное пятно на карте, либо нет. Вы должны сказать, есть у вас пятно или нет, а человек слева от вас попытается определить, лжете вы или говорите правду. Цель — остаться последним.

— Достаточно просто, — кивнул я, приготовившись перевернуть свою карту.

— Помни, главное — не то, что у тебя на карте, а то, чтобы другой не догадался. Так что прячь правду с лица получше, — услужливо добавил Кларк, забирая трубку у брата.

— Готовы? — спросил лорд-регент. Мы все кивнули и что-то пробормотали в знак согласия. — Можете смотреть.

На моей карте было пятно. Я нахмурился и быстро метнул взгляд на Бруно, пытаясь уловить выражение его лица в тот момент, когда он увидит свою карту. Если бы я специально не следил, то пропустил бы легкое движение его мохнатых седых бровей. Если брови дернулись, значит, он что-то увидел? Я был уверен в этом процентов на пятьдесят, не больше.

— Кто первый? — спросил человек-сокол, Сет, и вернул свою карту на стол рубашкой вниз.