Я поднял меч и чуть провернул в руке, словно разминая пальцы. Фиор стоял, как статуя. Взгляд — как у человека, которому обещали корону, а вручили верёвку. Он не улыбался. Уже нет.

И это было почти приятно.

— Совет, — проговорил старейшина, — подтверждает: участники поединка вооружены. Оба согласны с условиями. Начало — по сигналу.

Я вдохнул. Первый раз за последние минуты — по-настоящему.

А потом — выдохнул. Всё остальное перестало существовать.

— Разойтись…

— Тебе стоит поблагодарить нас, — прошипел Фиор, едва старейшина дал команду. — Мы вычистили из тебя всё человеческое. И вот во что ты превратился.

— В бессмертного? — усмехнулся я и шагнул назад.

— Сейчас мы это проверим. Кровь Ночных такая же красная, как у всех остальных. Она будет хорошо смотреться на этом белом мраморе.

На его белом с золотом мундире кровь будет смотреться не хуже. Я отступил еще на пару шагов, до самой границы барьера, ожидая сигнала.

— Начать бой!

Он не стал тянуть.

Первый удар — быстрый, как вспышка. Второй — с подсечкой. Я едва успел уйти в сторону, клинок свистнул у самого живота. Не подставляться. Не давать ему почувствовать мой ритм. Пусть бьёт.

Фиор был силён — не притворно, не номинально. Я множество раз с ним тренировался и знал, на что он способен. В каждом его движении чувствовалась школа. Удары — выверенные, угол атаки — идеален, баланс тела — как по учебнику.

Но он бил так, будто сражался на показ. Ему нужно было не просто победить меня, а сделать это красиво, с пафосом. Чтобы ни у кого в этом зале не осталось сомнений в его правоте.

А я сражался за жизнь.

— Всё ещё надеешься, что они тебя спасут? — бросил он и ударил в левое плечо. Я отбил, чуть наклонился — клинок прошёл над головой.

— Нет, — ответил я. — Надеюсь, что ты ударишь сильнее.

Я сместился влево, обманул полувыпалом, затем дал ему повод поверить, что отступаю — и резко перешёл в атаку. Меч прошёл вдоль его правого бедра, оставив мелкую, но обидную царапину. На рассеченных белых штанах проступило алое пятнышко.

Фиор взвился. Злость захлестнула его. Он пошёл в размен. И это было ошибкой. Он всегда был слишком эмоционален в бою.

Мы сцепились, мечи зазвенели, разошлись, снова ударили. Я чувствовал, как гудят предплечья, как нарастают под кожей сгустки боли и усталости — но не останавливался. Нельзя. Ни секунды.

Он пытался дожать — колющий удар в корпус, переход в диагональ, выпад. Я снова уклонился, перекрутился и нанёс короткий, подлый укол в ребра.

Небольшая кровь — но и этого было достаточно, чтобы он отшатнулся. Каждый такой порез заставлял его нервничать всё сильнее, терять контроль, забываться…

Я видел, как его дыхание сбилось. Видел, как менялся его взгляд — от уверенности к раздражению.

Фиор не узнавал меня и страшился этого.

Он бился с тенью человека, который был ему мальчиком на побегушках, а теперь стал кем-то… иным.

Ещё один выпад — Фиор не успел убрать руку и получил очередную царапину.

— Как ты смеешь?! — прорычал он, бросаясь с новой серией ударов.

Я отбил их всех. Один. Второй. Третий. Увернулся, заблокировал четвёртый, соскользнул по плоскости его клинка и отвёл меч в сторону.

— Повежливее, Фиор. Мы теперь даже не в одном клане.

Он снова бросился на меня. В глазах засверкали искры, но он погасил их, вспомнив, что вызывать Блик нельзя. Я подсёк его меч, врезал плечом в грудь — он отлетел на шаг назад, заскользил по мрамору. Одна нога чуть поехала — не упал, но пошатнулся. Я пошёл в наступление.

И тут он поймал меня.

Переход в нижнюю стойку, подворот кисти — и мой меч ушёл вниз. Я почти потерял хват. Клинок Фиора просвистел возле моей шеи. Он был близко. Слишком.

— Я же говорил, — процедил он, — фантазии — твоя единственная сила. Потому что я всегда буду выше.

Я выдохнул. Отступил назад, пяткой ударился о барьер, вызвав взрыв искр, но не дал себе упасть. Поднырнул под его руку — и с поворота ударил в ответ. Коротко, резко. В голень.

Он охнул, не ожидал. Равновесие сбилось, но Фиор удержал его и крутанулся ко мне всем корпусом.

Я снова пошёл вперёд. И на этот раз без остановки. Поиграли — и хватит.

Каждый мой удар был откликом на его пафос. Каждое движение — доказательством, что я не просто брат, не просто изгой, не просто тень прошлого.