В зале повисло напряжение.

— Отныне вы не рекруты. Вы — Лунные стражи. Примите свои знаки и нашу надежду на вас.

И началось.

Одного за другим нас вызывали по имени. Мои товарищи поднимались на возвышение — кто с гордостью, кто с испугом, кто с лёгким дрожанием губ. Тарен Сойр сам прикалывал на наши мундиры них знак отличия: тонкий лунный серп, рассечённый мечом. Артефакт. Каждый знак был личным. Символом того, что ты прошёл через тьму — и вынес свет.

— Лия Артан!

Она шла уверенно, высоко подняв подбородок, но я заметил, как она стиснула пальцы в кулак, когда Сойр прикреплял значок. Она коротко кивнула, сделала шаг назад — и на мгновение, только на одно-единственное мгновение, её взгляд метнулся ко мне. Там не было ни упрёка, ни страха. Только молчаливое «я всё ещё здесь».

— Элвина Трейн!

Девушка поднималась медленно, будто через вязкий воздух. В ярких изумрудных глазах блеск — не слёз, а гордости за себя. Не подвела семью, не подвела клан. Когда знак оказался на её форме, она стиснула зубы, сдерживая что-то внутри. Встав рядом с Лией, она не повернулась к ней. Но и не отошла. Просто стояла рядом, как положено боевому товарищу.

И всё же напряжение между девушками было настолько сильным, что воздух едва не начал искриться.

— Тар и Рион! — едва улыбнулся Сойр. — Вы всегда вместе, так что и поднимайтесь оба.

Они вышли синхронно, как и всегда. Тар чуть пошатывался — небольшая рана на ноге, полученная в секторе по глупости, ещё его беспокоила. Рион слегка поддерживал его под локоть. Первым знак выдали Тару, затем Риону. Когда знаки оказались на их лацканах, Тар улыбнулся. Широко, искренне. Рион — только кивнул.

Наконец, дошла очередь и до меня.

— Ромассил Хал, — произнёс Сойр. — Поднимись.

Легкий шорох прокатился по залу. Нервный. Прерывистый.

Я шагнул вперёд. Тень двинулась следом, отставая лишь на полшага. Мы поднялись по ступеням, встали напротив Сойра. Он держал знак в ладони — как клинок.

Я взглянул на него. Потом — на зал. И сказал:

— Можно просто Ром.

Пауза. Лёгкий, почти незаметный кивок Сойра.

— Ты выбрал Ночь. И имя в ней, — отозвался он. — Пусть так, Ром.

Он с молчаливой торжественностью приколол знак к моей форме. И на этот раз — весь зал смотрел. И молчал.

Тень покрутилась вокруг меня, словно продолжала оберегать. Прикрывала спину. И это тоже не укрылось от присутствующих.

Я повернулся к толпе.

— И запомните, — сказал я негромко, но достаточно чётко, — я пришёл не разрушать. А стать мостом. Между вами. Между кланами. Моё место здесь.

Кто-то закашлялся. Кто-то вздохнул. Кто-то отвёл взгляд.

Только Герцог, сидевший чуть в стороне, молча кивнул. Не как лорд. Не как командир. А как… союзник.

А в конце зала всё ещё стояла магистр Салине.

И всё ещё улыбалась.

Уже после официальной части, когда мы спустились в трапезный зал с рядами длинных столов, меня окружили сослуживцы. Поздравляли, хлопали по спине, желали успехов и подшучивали.

Хван появился из-за моей спины, как всегда — словно игрушка из дурацкой коробки на пружинах.

— Ваше темнейшество, — произнёс он с преувеличенным поклоном, — разрешите поздравить вас с победой над нерадивым братцем и законом. Полупринц Ром, смею заверить, ваше происхождение не мешает вашему потрясающему профилю!

Я усмехнулся.

— Назначу тебя придворным шутом, Хван. Впрочем, для тебя это даже повышение.

— Служу как могу, ваше темнейшество! — он подмигнул и хлопнул себя по груди. — Вот только корона у тебя будет из Ноктиума, и надевать её без перчаток — плохая идея.

— Сочту это предупреждение за заботу.

Я посмотрел на него внимательнее — и прищурился. На его форме, на правом плече, красовалась новая нашивка. Неброская, но узнаваемая: «Ночные тени».

— Разведка? — уточнил я.

Хван гордо кивнул.

— Мда. Теперь я официальный крот. Только костюма защиты не хватает и очков в пол-лица. И, если честно, мне это куда больше по душе, чем махаться с тварями. Хотя и с ними порой придётся…

Если лунные стражи занимались самой кровавой и опасной работой, то Ночные тени — самой грязной. Разведка источников Ноктиума, контроль выработки, аналитика и прочая унылая, но крайне полезная деятельность.

— Поздравляю, — сказал я искренне. — Значит, бабушкина игольница сработала. Повезло и тебе, и мне.