Я понятия не имел — что мне делать. К кому бежать? К кому обращаться за помощью? А если я обращусь вон к тому целителю и скажу, что на бабушку наложили «Обливиэйт», где гарантия, что он не побежит к тому же Гектору, после чего эту хрень наложат уже на меня?!

Вызвать Аврорат? Даже если отложить в сторону тот факт, что я понятия не имею — как это делать, то что я им скажу? Что бабушка забыла наш разговор? Серьёзно? Тут будет слово ребёнка против слова уважаемого человека, который уже долгое время занимает очень серьёзный пост, и авроры послушают явно не ребёнка…

Меня медленно накрывало отчаяние. Только я поверил, что вот, наконец-то я могу хоть что-то изменить в этой истории, как меня так больно стукнули по моське, и показали своё место, что я теперь и не знал что мне делать…

Тем временем ушедшая несколько вперёд бабушка обернулась, и призывно воскликнула:

— Невилл, ты где? Пойдём уже домой!

Услышав эти слова я неожиданно вспомнил, как в одном из прочитанных мной фанфиков главный герой рассуждал о спутанности сознания после обливиэйта.

Аппарировать в таких условиях — это практически гарантированно подписать себе билет если не на тот свет, то на расщепление точно, а поэтому придётся мне похоже знакомиться ещё с одним видом волшебного транспорта, при мыслях о котором меня заранее бросало в дрожь.

Подойдя к бабушке, я тихо сказал:

— Ба, ты что-то очень плохо выглядишь… Давай мы не будем рисковать и поедем на рыцаре?

Слава всем богам — Августа вняла голосу разума, и немного вздохнув, ответила:

— Да, ты прав, внук. Какой же ты у меня заботливый…

После этих слов Августа подошла к проезжей части, и взмахнула своей волшебной палочкой, не используя при этом никаких заклинаний, чтобы спустя несколько мгновений перед нами резко затормозил ярко красный двухэтажный автобус, из которого моментально выскочил неизменный кондуктор, в лице Стэнли Шанпайка, и что есть силы заголосил:

— Добро пожаловать на борт «Ночного рыцаря» — автобуса для ведьм и волшебников, попавших в трудное положение! Взмахните палочкой, называйте адрес, и мы домчим вас куда угодно!

Шанпайк оказался тощим человеком со слегка выпученными глазами, одетый в помятый мундир и шапку, съехавшую набок. Его длинный нос то и дело дёргался, словно постоянно улавливал и анализировал какие-то запахи.

— Нам на Оркнейские острова, район Бирсуэй. — тихо сказал я, на что Стэнли заглянул в салон и крикнул:

— Эрни, ты слышал? Оркнейские острова, Бирсуэй!

Водитель автобуса в ответ только лишь что-то неразборчиво буркнул, после чего мы с бабушкой наконец-то начали подниматься в это удивительное средство передвижения.

Мы зашли внутрь, и передо мной тут же во всём своём великолепии открылся невероятный организованный хаос, который безраздельно царил внутри этого странного автобуса.

На первом этаже автобуса оказались вполне себе привычные сиденья, которые были обиты красным бархатом, и на которых находились весьма впечатляющие ремни, которыми видимо предполагалось пристёгиваться во время движения. По потолку автобуса постоянно бегали какие-то огоньки, напоминавшие крохотных светлячков.

Когда мы проходили мимо подъёма на второй этаж — я успел заметить краем глаза, что там как раз находились те самые кровати на колёсиках, знакомые всем нам по канону, и очень порадовался, что на первом этаже есть вполне себе человеческие места, потому что я вообще слабо представлял — как можно ездить в автобусе, сидя на кровати…

— Пристегнитесь покрепче! Следующая остановка Лондон, «Дырявый котёл»! — счастливо крикнул Шанпайк и рванул за большущий рычаг.

В этот же миг автобус начал оживать, со всех сторон что-то запыхтело, засвистело, откуда-то раздался тонкий свист, после чего я осознал, что с моим зрением начала происходить какая-то чертовщина.

Автобус начал то удлиняться, то сужаться… Окна совершенно непредсказуемо меняли свою геометрическую форму, а местность за окном слилась в одно размазанное пятно.

Но всё это было пол беды… Дело в том, что автобус для своего передвижения использовал не только штучки со своими габаритами, но так же активно использовал множественную аппарацию, от которой у меня с такой силой свело живот, что все тревожные мысли о происходящем в этой чёртовой больнице тут же улетучились из моей головы.

Бабушка явно не первый раз пользовалась этим средством передвижения, поскольку сохраняла спокойную невозмутимость, лишь изредка покачивая головой на особо резких ухабах. К ней подошёл Стэнли и с несколько жутковатой улыбкой прокричал: