Пусть до последнего думают, будто игра ведётся по понятным им правилам.

Рано или поздно, тридцать-сорок сломанных рук и ног спустя, «наблюдающий за кварталом» захочет поговорить и договориться. Тогда-то я его куриную шею и сломаю…

— Ни с кем об этом не говори, — попросил я торговца. — Если сболтнёшь кому, что это всё не совсем взаправду, то это может стать опасным для тебя. Но если я узнаю, что ты продолжаешь платить им дань — это точно станет для тебя опасным, потому что шутки закончатся. Понял меня?

— Я тебя понял, мастер Вэй, — поклонился торговец.

— Вот и отлично, — улыбнулся я.

Последовательно, лавка за лавкой, обхожу весь торговый микрорайон.

Не всем понравилась перспектива косвенного конфликта со всё ещё опасным преступным кланом, но перспектива прямого конфликта со мной не понравилась абсолютно всем.

До вечера обошёл сорок три лавки и теперь я заправский рэкетир, якобы, конечно же. Сорок три точки, если взаправду крышевать их — это деньги небольшие, зато стабильные. Но это не мой путь, потому что я не пидарас.

«Короли подворотни, блядь…» — подумал я, двигаясь к финальному пункту назначения.

Давно надо было разобраться с крупнейшим наркопритоном, находящимся на южной окраине квартала — недалеко от не очень благополучного квартала Тунчжу.

В наркопритон мадам Фэй стекаются основные поставки опиума и ланфена, то есть, синего порошка. Там большую часть и употребляют, но меньшая часть разлетается по мелким притончикам, в основном блядским, а не наркотическим.

Ланфен усиливает потенцию, поэтому спрос есть в борделях, а кто-то подсаживается на порошок из-за того, что пипирка не встаёт — постепенно, из-за роста толерантности, пипирка снова перестаёт вставать, но бедолага без ланфена уже не может…

Пару дней назад мы посидели с ребятами и подумали над конкретикой. Светиться перед властями нельзя, но делать что-то надо.

Программа минимум — обрести влияние в квартале. Есть тут орган местного самоуправления, наполненный ставленниками криминала — квартальный совет. Председатель тоже ставленник, поэтому совет не делает нихуя, что очень выгодно криминалу, который тут единственный закон.

Императору глубоко похуй, что тут происходит, стража появляется только в случае ЧП, а в остальное время жители предоставлены самим себе и местным ОПГ.

Это нужно менять. Как говорится, если хочешь что-то изменить, начни с дома. Квартал Байшань я считаю своим домом и буду менять его.

— И я его изменю так, что вы все охуеете, мрази! — воскликнул я, пинком вырывая из петель дверь наркопритона.

Примечания:

1 — Пинта — это, как известно каждому, 4 американских джилла или 1/8 американского галлона, то есть, если по-человечески, 0,473 литра.

*769-й день юся, Поднебесная, имперская провинция, город Юнцзин, квартал Байшань , наркопритон мадам Фэй*

— … и видится мне только один выход из этой ситуации, — продолжал я вещать. — Твои люди, мадам Фэй, находят где-нибудь две… нет, три телеги, а также три больших куска ткани. Потом они загружают телеги вот этим всем и увозят в селитряницу. Я знаю, что вы, поганцы, имеете связи с могильщиками и избавляетесь от тел через них, поэтому если начнёшь ебать мне мозг историями о том, что ты не при делах, я… Скажем так — на телегах найдётся место для ещё одного трупа. Поняла меня?

Интерьер тут специфический, прямо сразу видно, что наркояма ебаная, а не приличное заведение: стены деревянные, обитые тканью с рисунком из лотосов и журавлей, сразу на первом этаже три десятка низких подиумов из некогда лакированных досок, с циновками и подушками на них, окна бумажные, но дешёвые, а освещается всё это потолочными масляными лампами с пожелтевшими бумажными абажурами.

Общее состояние притона далеко от мест, в которых хочется быть, но опиумным и ланфеновым торчкам глубоко похуй, что они сейчас далеко не в «Хилтоне».

— Да, мастер Вэй… — в пояс поклонилась мадам Фэй.

— И помни — ты выжила сегодня только потому, что у меня отличное настроение и я заряжен причинять добро и наносить справедливость, — предупредил я её. — Но завтра у меня может быть другое настроение, поэтому постарайся, чтобы я о тебе больше не слышал.

— Спасибо, мастер Вэй, — снова покорно поклонилась бывшая владелица наркопритона. — Вы очень добры ко мне.

Ну и запашок тут, конечно.

Воняет опиумом, то есть, терпким, вяжущим ароматом подгоревшей цветочной пыльцы, человеческим потом, давно не мытыми яйцами и жопами, а также химической вонью от горелого ланфэна.