А что касается самой Гюрзы… ну, Гагер переживёт. Лишиться перспективной невесты — неприятно, конечно. Но у лорда Питона ещё предостаточно прелестных дочерей, так что у Гагера не убудет. Особенно когда он «отомстит за первую невесту».

Ломтик появляется внезапно — прямо на огромной башке грифона. Усевшись на макушке, дожёвывает кусок утки, и вид у него настолько довольный, что будто доставил посылку. Тут же он перекидывает и небольшой капкан. Не сразу понимаю, что это. Явно Трезвенник постарался — вон и его клеймо на зубце. Просканировав ментальным зрением, понимаю, что поделка из аномального металла, а значит, насыщается псионикой. Прикольная вещь. Заказа у Гумалина не было, но он сам решил расстараться.

Ломтик трясёт пушистым хвостом.

— За доставку заслужил ещё одну утку, — тереблю малого за ухом. — Хотя тебе, если честно, уже хватит. Объешься. Снова опухнешь и будешь притворяться подушкой. Ладно… потом решим, как тебя воспитывать.

Мы уже подлетели к леди-дроу. Она подняла голову и с удивлением уставилась на нас с Настей. Бросаю по мыслеречи:

— Леди Гюрза, а зачем вы покинули лагерь?

Даже отсюда видно, как девушка задирает подбородок:

— Вообще-то, я самостоятельная леди, король Данила. И вы сами разрешили мне кататься вокруг лагеря.

— В этом вся причина? — уточняю, подозревая, что вовсе нет.

После короткой паузы она добавляет, менее уверенно:

— Просто… лорд Гагер сказал, что знает способ, как убить вас и ваших спринтов. Я решила узнать, что он задумал. Чтобы, возможно, успеть принять меры. Тем более Багровый Властелин лично запретил убивать спринтов.

— Очень мило с вашей стороны, леди, — отзываюсь я, уже опуская грифона ниже, почти к самой земле. — Только вся соль в том, что Гагер на самом деле хочет убить не меня. А вас.

Гюрза поднимает брови — искренне удивлена:

— Меня? Но я же его невеста. Зачем ему это?

— Судя по психологическому портрету лорда Гагера, — отвечаю, — его интересует не столько женитьба на вас, сколько рычаги, которые она даёт. Ваша смерть, между прочим, может даже ускорить передачу этих рычагов. Трагедия, утрата, месть — идеальный сценарий для набора очков.

Я смотрю вниз. Огромоны уже близко. Вот и Гюрза заметила их и вскинула брови.

— Неужели Гагер правда заказал меня?

— Скачите в лагерь. Немедленно. Я разберусь с ними.

Но она внезапно спрыгивает с Бруснички и легко хлопает кобылу по боку:

— В лагерь. Быстро.

Кобыла фыркает и тут же срывается с места. А Гюрза разворачивается ко мне. Я нависаю над ней с грифона, ветер бьёт в лицо, леди упрямо поднимает голову — прямо в небо, прямо на меня, и говорит:

— Я не из тех, кто прячется, король Данила. Я — дочь лорда Питона.

Она вдруг делает паузу и добавляет, уже тише, смутившись:

— Но, если вы соблаговолите, я не откажусь от вашей помощи, король Данила.

Что ж, мне всё равно нужен язык. Так что соблаговолю — куда уж я денусь. Я спрыгиваю с грифона, раскрывая за спиной теневой парашют. Приземляюсь мягко, почти бесшумно — лёгкий толчок, амортизация, и я уже на ногах. Тут же ловлю на руки Настю: она спрыгивает следом — горячая, растрёпанная, в шортиках и майке, вся насквозь пропитанная адреналином. Улыбается. Глаза горят, как у ребёнка, которому разрешили поиграть с динамитом. Чем-то Светку напоминает своим задором… Ого, неужели я соскучился по бывшей Соколовой? Ничего, как только Славика родит, снова не даст скучать.

Из-за холма выпрыгивают на своих «рывках» огромоны. Десяток удивился при виде нас с Настей. Я как раз опустил жену, и она обратилась в волчицу. Мохнатые воины явно не ожидали, что здесь будет кто-то, кроме остроухой леди на прогулке. Но парни не теряются.

Один выступает вперёд. Громила, весь в чёрной, взъерошенной шерсти, морду не разобрать — только глаза, налитые кровью.

— Значит, тут и сам король Данила?

— Автографы не даю, извини, — отвечаю спокойно. — Слушай, а вы же вроде мните себя расой воинов. Разве воинам положено убивать женщин?

— Воинам положено выполнять приказы, — рявкает он и делает шаг.

Не обычный — «рывок». Снова любимый приём огромонов: один шаг — и ты летишь вперёд, как снаряд. Ломают всё, что стоит на пути.

Но не в этот раз.

Вместо рывка вперёд его кидает назад — прямо в своих. Он сбивает троих, один падает с нечеловеческим воем — фонтан грязи, разлетевшиеся зубы, брызги крови.

Вожак поднимается, злой, как оса. Рвёт копытами землю. Делает новый рывок. В этот раз — вбок. Сносит ещё двоих огромонов. Только после второго облома вожак вдруг замечает, что у него на плече что-то торчит. А это — стальной капкан, облитый псионикой.