Вот это поворот. Я даже растерялся.

— Ты свободен, княжич, — спокойно произнёс Могута.

— Благодарю тебя, — сказал я, снял перстень и браслет и протянул их своему спасителю.

— Мне это не нужно, — заявил тот.

— Но я хочу тебя отблагодарить. Как я уже сказал, моя жизнь стоит намного дороже, но это всё, что у меня сейчас есть.

— Три печати, княжич. Сегодня твоя жизнь стоит три печати. А лишнего мне не надо.

— Ну нету у меня этих печатей! — вспылил я. — Возьми перстень или браслет, они стоят намного дороже.

— Так, я с тебя и не требую плату, — всё с тем же ледяным спокойствием произнёс Могута. — Ты эти три печати уже заплатил.

— Ты о чём, вообще? — растерялся я. — Когда я тебе платил?

— Помнишь девочку, которую ты защитил на ярмарке от Лютогоста-изверга? Она моя дочь. Я благодарен тебе за это, княжич. Ты хороший человек. Помочь тебе — мой долг.

Вот действительно, не знаешь, где найдёшь, где потеряешь. Я даже и не придумал сразу, что на это ответить. А Могута тем временем начал раздеваться и сказал:

— Нам с тобой надобно одеждой поменяться. Я в твоей мимо дружинников пробегу и в болота. Я их хорошо знаю, пройду, а тебе там не выжить. Все решат, что ты утоп и искать не будут. А ты на крышу лезь, я покажу, где ход. Там сиди почти до утра. А с петухами беги на рыночную площадь. Из города сейчас не выйти незаметно, но на рассвете с рыночной площади уходят повозки в ближайшие деревни за товарами, и простой народ выходит по делам. Поэтому Южные ворота открывают на выход без проверки. Вот с этой толпой и выйдешь.

— А потом, когда из города выйду, в какую сторону мне идти? — спросил я.

— В Брягославль. Ежели пешком, дней за семь-восемь дойдёшь. А там уже будет проще, оттуда на север в Речин многие едут, там затеряешься, сможешь и в повозке ехать или гусака нанять, если деньги найдёшь. Но остерегайся дружинников. И в лес далеко не заходи, зверья сейчас очень много. Постоянно кого-нибудь да задерут.

— Понял. Благодарю тебя, Могута, я теперь твой должник.

— Нет, княжич, — возразил мой спаситель. — Теперь мы в расчёте. Я ещё вчера хотел тебе помочь, но вчера Рутын дежурил, а он с моей деревни, его жалко. А Воропая не жалко, он был плохой человек.

— Это я заметил.

Могута схватил тело Воропая, подтащил его к самой решётке и пояснил:

— Надо, чтобы подумали, что ты сам его зарезал, тогда не будут сообщников искать. А ты давай одежду-то скидывай, пока сюда никто не пришёл. Разбегаться нам надо.

— Да сейчас, — сказал я и принялся раздеваться.

— И вот ещё, — произнёс Могута, протягивая мне свою рубаху. — Если заблудишься или ещё чего, иди в Малиновку. Это моя деревня. Мой дом — третий с краю от оврага. У него ставни с зайцами, таких ни у кого больше нет в деревне. Только приходи ночью, не надо, чтобы жена и дочь тебя видели.

— Надеюсь, до этого не дойдёт, — сказал я. — Но благодарю. Ты хороший человек, Могута.

После того, как мы с Могутой обменялись верхней одеждой, я попросил его дать мне ещё немного времени. Схватил котомку, принесённую Ясной, и быстро запихал в неё всю собранную не гнилую репу и брюкву, предварительно отмыв её. Затем вывернул карманы Воропая и сгрёб всю мелочь, что там обнаружил. Было не особо приятно это делать, но на войне как на войне. Мне предстояло как-то выживать в дороге, и брезговать такой добычей не стоило, пусть это и были сущие копейки.

Пока я это всё делал, Могута смотрел на меня с пониманием и одобрением — значит, я всё делал правильно. Закончив сборы, я сказал:

— Мне бы хоть какое-нибудь оружие. Странно, что у Воропая с собой только кинжал. Разве тюремщикам не полагается что-то более серьёзное? Вчерашние с топорами были.

— Полагается, — ответил Могута. — Он, наверное, оружие в стражнице оставил.

Мой спаситель взял связку ключей и вышел из камеры, я отправился за ним. Мы дошагали до конца коридора, там и располагалась та самая стражница — караулка по местному. Могута отпер дверь, и мы вошли в помещение.

Небольшая комнатка три на три метра с небольшим окном. Ужасно грязная и вонючая. Быстро осмотрев её, я обнаружил висящий на крючке меч в ножнах — короткий и явно не самого лучшего качества, не чета тому, что был у меня. Но мой забрали, поэтому стоило радоваться тому, что нашёл. Я быстро взял меч и прихватил со стола почти пустую здоровенную бутыль с какой-то мутной жидкостью.

Пока шёл по коридору, я вылил жидкость, а затем в камере прополоскал бутыль и наполнил её водой в дорогу. Правда, я был уверен, что эта вода завоняет раньше, чем скиснет молоко, но другой не было.