А потом случилось самое приятное за день.

Все Ашеры на поляне начали аплодировать. Смех, поздравления, похлопывания по спине, рукопожатия — радость от того, что мы выжили, заполнила пространство.

Когда стало известно, кто прикончил вестника, собратья Роджера подняли его на руки и стали подбрасывать в воздух.

— Смотрите все! — снова крикнул Кларк. — Наш товарищ, Ужасный Роджер, стер демона-вестника с лица этих святых земель!

Ашеры плавно опустили Роджера на землю.

— Забери его сердце. Оно по праву принадлежит тебе, — расчувствовавшись, сказал Кларк, указывая на кучу пепла.

От нее исходило тусклое сияние. Ашеры расступились, давая Роджеру пройти и взять то, что осталось от врага.

Когда он коснулся камня, тот погас, превратившись в обычный, хотя и необычайно красивый оранжевый кристалл. Роджер поднял его над головой.

Один за другим Ашеры доставали из-под туник свои камни и поднимали их вверх.

Я не остался в стороне. Нащупал кулон на груди, снял и тоже поднял к небу.

— Слава Богине! — крикнул Роджер.

— Слава Богине! — повторили мы хором.

— А теперь давайте почтим павших, — сказал Кларк, вставая рядом с Роджером, камень его в руке слабо светился белым.

И тогда все камни вокруг начали мерцать, как светлячки в ночи.

Я взглянул на неподвижное тело Ашера в маске, которого не успел спасти, — и в этот миг мой камень тоже начал пульсировать светом.

Он бился в ритме общей скорби, охватившей нас, когда мы смотрели на тела погибших товарищей.

Та схватка, та сплоченность — ничто из прежнего опыта не шло с этим в сравнение.

Я вдруг понял, что смысл охоты не в смертельной гонке за демоническими сердцами.

Охота должна быть объединяющей борьбой за общее благо.

Когда Роджер убил вестника, я не почувствовал ни зависти, ни досады. Только гордость за него — и за нас всех.

И если в этом суть охоты на Сканно — то, пожалуй, она мне даже по душе.

Жаль только, что большинство участвует в ней из корысти или ради славы.

Внезапно раздался новый сигнал рожка. Мы поспешно опустили камни и надели их обратно.

Ашеры начали выстраиваться в ряды. Я оказался рядом с Кларком и Роджером.

Над деревьями снова раздался зов — а затем еще один, совсем рядом с первым.

Что за черт?

Затем прозвучал третий зов. Если бы не разница в тональности, можно было подумать, что это один и тот же рожок, настолько близко они звучали.

— Может, мне кажется, но разве они не слишком близко? — спросил я у Кларка, державшего хлыст слева от меня.

— Ты прав, странно видеть сразу трех вестников в одной зоне, — ответил Роджер.

— Что… — начал я, но новый трубный зов перебил меня.

— Звук идет с дворцовой площади! — крикнул один из Ашеров с лисьими ушами.

И тут — ужасный демонический вой. До нас донеслись звуки жестокой битвы.

Посол резко обернулся в ту сторону.

Я никогда раньше не видел его таким растерянным.

Он произнес фразу на своем языке — слов я не понял, но она вызвала у меня озноб.

Звучала она зловеще.

— Это вестник безумия, — прошептал он.

Только посол Кларк рявкнул свое объявление, как стройные ряды Ашеров тут же развалились, превратившись в толпу. Все ломанулись туда, откуда доносились звуки битвы — грохот, крики, какой-то нечеловеческий вой. Натуральный зов поля боя.

— Погодите, а кто такой этот вестник безумия? — крикнул я в спины убегающим, но кто там слушать будет. Кларк уже несся по дороге к дворцовой площади, только пятки сверкали. Бесполезно.

— Ашер Медведев! — Я тоже было дернулся следом, но меня крепко ухватили за плечо. Обернулся — Роджер. — У тебя же есть… э-э… летающий зверь?

— Пегас, что ли? — уточнил я на всякий случай. А то тут каждый день какая-нибудь новая хреновина вылезает, фиг поймешь, о чем речь. — Метеор его зовут.

— Да, он! — кивнул кролик. Вид у него был встревоженный. — Понимаю, ты и так для меня сделал… ну, очень много. Но не откажешь в еще одной просьбе?

— Смотря что, — я вытер меч о штанину, смахивая какую-то мерзкую зеленую слизь, и сунул клинок в ножны. Ножны, конечно, пижонские, все в позолоте да каменьями усыпаны — больше для парадов, чем для драки. Но что дали, то дали. Нашествие это застало нас всех, что называется, со спущенными штанами. — Говори, что нужно?