— Конечно, — ответил Федор. — В общем…

Не успел он продолжить, как двери спальни распахнулись, и в спальню вошла цесаревна Анастасия.

— С приездом, братья! — улыбнулась она и повернулась к старшему. — Федор, ты приехал еще вчера, а не заходишь ко мне.

— Нам не о чем с тобой говорить, ты выбрала свой путь, — ответил старший наследник.

— Путь отдаленной провинции после победы одного из нас, — усмехнулся Григорий.

— Победить не просто. Да и вообще, чтобы так говорить, сперва это нужно сделать, — улыбнулась Анастасия. — Кстати, Дмитрий тоже собирается это сделать.

— А ты, как я посмотрю, про него много знаешь.

— Если бы вы знали столько, сколько знаю я, вам бы это точно не понравилось. Да и к тому же, что можем знать мы, женщины, у нас в голове одни платья и балы, а еще театр, — рассмеялась Анастасия, а затем серьезно продолжила. — Я всего лишь пришла вам сказать, что прежде, чем придумать новую идею касательно нашего младшего брата, подумайте дважды.

— Да как ты смеешь указывать, что нам делать?

— Я лишь хотела дать тебе совет, как сохранить нашу семью максимально целой. Как с ним поступать, решать тебе, — спокойно ответила сестра.

Григорий покраснел от злости, он терпеть не мог, когда ему указывали. И даже на условия своих союзников соглашался со скрипом. По комнате распространились потоки его ауры.

Он схватил стоящий на столе бюст и разбил его об стену.

— Я сам решаю, что мне делать! — продолжил он, тяжело дыша.

В комнату постучали, и вошел слуга

— Господин…

— Я занят! — рявкнул Григорий.

— Прошу прощения, но вы сами просили сразу сообщить, как ваш борт вернется.

— Что? — Гриша застыл, точно статуя.

— Ваш борт только что приземлился в частом аэропорту вашей семьи.

— Желаю вам хорошего дня, братья, а еще поумнеть! — с улыбкой говорит Анастасия и выходит из комнаты.

А Григорий вспоминает, что сам отдал приказ любой ценой доставить его самолет в столицу, даже если это будет опасно… Да даже если его придется перевозить по частям!

После того, как Австрийская Империя объявила свою полную поддержку Дмитрию, Григорий с ними ничего общего иметь не хочет, и теперь он полностью поддерживает Федора — с этой страной надо строить отношения через силу и военную мощь.

Слуга открыл предо мной двери, и я прошел в имение. Прямо в холле стояла испуганная бледная женщина, не старше сорока пяти лет. Она обнимала своих детей — шестнадцатилетнюю дочь, у которой были такие же темные волосы, как и у матери, и четырнадцатилетнего сына.

— Давно не виделись. Вы прекрасно выглядите, но все-таки нервы вас не красят, — говорю графине Арбенской.

— Благодарю, Ваше Высочество. А насчет нервов сами понимаете, жизнь часто преподносит сюрпризы, — спокойно отвечает женщина.

— Надеюсь, приятные?

— Необычные, — уклончиво отвечает она. — Сначала они могут казаться ужасными, но потом все резко меняется.

За спиной графини Арбенской покорно стоит служанка в черной форме с опущенной головой. Ее руки сложены на животе, она готова принимать любые приказы.

— Мне передали, что вы хотели меня видеть. Надеюсь, недолго ждете? — спрашиваю я спокойно у графини, хотя хотелось усмехнуться.

— Да, верно, Ваше Высочество, — кивает она и оборачивается к служанке. — Регина, отведешь их в комнату?

— Да, госпожа, все будет сделано.

— Идите с Региной, — обращается она к детям.

Служанка увела детей на второй этаж, а мы с графиней пошли по длинному коридору первого этажа, больше здесь никого не было.

— Признаться честно, я и сама не ожидала, что позову вас ради такого, — говорит графиня Арбенская.

— Конечно, ваш род никогда не приветствовал меня, вы всегда славились поддержкой Гриши.

— Все верно, но в свое оправдание скажу, что я все-таки женщина, и это было решение моего мужа. Мне же одинаково безразличны — как вы, так и Григорий, Федор и Анастасия Романовы. Хотя, если задуматься, то ваша сестра даже больше мне импонирует, она все-таки женщина, жаль, что трое мужчин никогда не допустят ее к власти.

Тут Арбенская ошибалась. Если бы положение в Российской империи было другое, а не назревала война сразу на нескольких границах… Если бы Анастасия проходила всех учителей и научилась правлению, и больше времени отдавала политике, а не моде, тогда Кодекс Первого Императора признал бы и ее достойной. Он увидел бы ее открытую и чистую душу. Тогда Анастасия была бы готова к власти, и я бы уступил ей трон без всякого сожаления.

Что уже много раз был властителем в самых разных мирах, и мне с головой хватило власти и правления. Я с удовольствием потратил бы эту жизнь просто на то, чтобы отдохнуть.