— Следите за показателями! — приказал Панфилов, оглянувшись на своих подчиненных. — Глаз не сводить с приборов!

Ему отвечали собравшиеся на испытании сотрудники лаборатории, но я не вслушивался. Накладывать целый каскад сложных печатей было непросто даже для меня, а ведь я стою в полной безопасности. Что будет, если вокруг засвистят пробивающие мою защиту пули?

— И… — закончив последний штрих завершающей печати, вздохнул я. — Начали!

Магия вспыхнула над радиоактивным куском породы. Яркий золотой купол появился над камнем, затем расширился до пределов помещения. Мне не требовалось огромное пространство, в конце концов, я не для того, чтобы страну защищать, это делаю. Мне нужно обезвреживать вражеские снаряды. А для этой задачи больших километров не потребуется.

Свечение магии исчезло, не оставив после себя ни следа. Показатели приборов упали до заданного уровня, сам камень лежал там же, где и прежде.

— Господин, материал перестал излучать, — сообщили следившие за ситуацией ученые.

— Рано радуетесь, — не поворачивая головы, Герман Мстиславович не отрывал взгляда от куска породы на столе. — Сейчас в любой момент может начаться реакция, если что-то пошло не так.

Но ни через минуту, ни через четверть часа уровень радиационного фона не изменился. Я все это время сидел в свободном кресле и потягивал кофе из пластикового стаканчика. Так себе напиток был, конечно, но я вообще в последнее время стал совершенно невыносимым привередой. Окружающие вот не замечали, что их поят чем-то невкусным.

— Нефедов, заходи внутрь, осмотри наш булыжник, — распорядился Герман Мстиславович.

— Слушаюсь, ваше благородие, — отозвался сотрудник и поспешил одеваться, чтобы выйти в испытательный зал.

Пока ученые мужи обсуждали, что с научной точки зрения сделала магия, я почувствовал, что скоро начну клевать носом, несмотря ни на какое количество кофеина. Вымотался за последние сутки, так еще и без ресурсов пришлось печати накладывать, а потому за все расплачиваться пришлось собственной силой.

К врагам я однозначно без запаса накопителей не сунусь. Их, к счастью, в каждом посольстве Российской Империи теперь можно достать. Но самому накладывать подобные системы… Скажем так, я знаю очень маленький круг людей, которые не перегорят от такого усилия. Резерв требуется огромный, как и контроль магических потоков.

Массово такому не обучишь, как бы ни хотелось.

Пока я думал, сотрудник Панфилова уже добрался до камня. Аккуратно взяв его инструментами, Нефедов сообщил в микрофон:

— Господа, порода изменилась, — не слишком уверенным тоном заговорил он. — Приборы не врут, радиации больше нет. Но вместе с тем структура стала рыхлой.

В доказательство он ткнул щупом в центр камня, и тот развалился мягкими обломками. По консистенции субстанция напоминала мокрый песок. Вроде и рассыпается, но частицы все же держатся друг друга.

— Так и должно быть, Иван Владимирович? — обернувшись ко мне, уточнил Панфилов.

Я в ответ пожал плечами.

— Я таких параметров не задавал, Герман Мстиславович, — отправив пустой стаканчик в мусорную урну, сказал я. — Главное, что нам действительно удалось устранить повышение радиационного фона. А уж что стало с носителем излучения — это не моя забота.

Он явно был со мной не согласен, однако я собирался оставить Панфилову все чертежи измененных мной чар. Так что Герман Мстиславович и его подчиненные вполне успеют поставить несколько экспериментов.

— Да, это мы выясним самостоятельно, — кивнул Панфилов, после чего активировал печать тишины и уточнил: — От меня вам что-то понадобится для вашего турне?

Я слабо улыбнулся, поднимаясь на ноги.

— Кажется, я становлюсь предсказуемым, — заметил я. — Но да, мне кое-что действительно пригодится.

Италия, Рим. Иван Владимирович Моров.

Камни, которыми были выложены улицы, превращали дорогу в стиральную доску. Уж не знаю, как здесь живут местные, но у меня зуб на зуб не попадал, пока такси пробиралось через исторический центр. Тряска была такой, что я всерьез опасался, как бы поездка не закончилась сотрясением мозга. Ну или мясо с костей не начало слезать от вибрации.

Водитель при этом выглядел совершенно спокойным. Его явно не волновала ситуация. По крайней мере, рассказывал он о столице таким голосом, как будто не языком во рту ворочал, а аудиогида включил.

— Почти приехали, ваша милость, — прервав лекцию, сообщил он. — Вон и ваша гостиница.

Я проследил за его рукой, и с трудом дождался, пока автомобиль остановится. Приложение списало с меня нужную сумму, и я выбрался наружу с огромным удовольствием.

Такси покатилось дальше, а я с сумкой в руке направился к деревянной двери, ничуть не выбивающейся из облика исторического центра. Как и в Москве, многие памятники архитектуры здесь не пустовали, превратившись в музейные экспонаты, а реставрировались и оборудовались по последнему слову техники.