Но Гнарг Дурзол даже не подумал о бегстве, принимая вызов как принято в культе из его родного мира. Лицом к лицу, не отступая и добиваясь победы любой ценой. Словно эпитомия неуязвимости и ярости, воин явился дабы явить миру свою силу, доказать чистоту духа и оставить свой след в истории.

Прямо навстречу смертельной глыбе помчалась гигантская секира, преодолевающая барьеры Ахикриса. Расстояние велико, но оружие даже одного оборота не делает перед тем, как вонзится в цель. Зазвенел чёрный металл, жалобно застонала стихия, после чего толща льда, способная погрести под собой целый город дрогнула, лишившись драконьей части скорости, а затем и вовсе остановилась.

— Не может быть… это невозможно… — в ужасе прошептал Морской Царь, но довольно быстро он нашёл ответ: сначала могло показать, что Гнарг в одиночку сумел остановить столь опасное заклинание, но… это действительно невозможно, а значит должно быть другое объяснение.

Несомненно, сила чёрного орка огромна, однако не этим была остановлена атака, хотя и недооценивать вклад Дурзола не стоит. Так или иначе нужно учитывать ряд факторов, совокупность которых и дала результат: тени Кихариса напряглись, смерчи объединились, пламя сделало лёд хрупким — всё вместе, включая ещё и магнитные поля, не позволили ярости льда обрушится в центре ока шторма.

Колоссальных размеров глыба продолжала некоторое время двигаться, а остановилась полностью лишь за считанные метры до земли. В лёгком прыжке помазанник Полемоса хватается за свою застрявшую секиру и вырывает ту под громкий треск. Но расколотая глыба до сих пор будто левитирует. Большая доля в тенях Кихариса приходится на огненную стихию, а значит Халсу’Алуби ещё не собирается подыхать, раз до сих пор умудряется поддерживать своё заклинание, усиливая его в нужных местах.

— Это поправимо, — решил моллюск, снова меняя свою цель: раз Лансемалион Бальмуар не хочет появляться, то и Этий с ним, смерть одного кровного врага уже можно считать победой.

Словно морской змей из древних былин на первый взгляд неповоротливый моллюск снова преодолел звуковой барьер без особых усилий. Бронированный как мировая черепах и настолько же неожиданно быстрый, повелитель морей уже поднёс свои клешни к телу калеки на инвалидной коляске, но вдруг концентрированный поток огня ударил прямо меж дюжины моргающих по очереди глаз.

Ада с умом использовала выигранное время и успела залечить часть ран, после чего с горящей на голове диадемой вернулась к бою. Может ей и не под силу одолеть столь грозного врага в одиночку, однако за более чем пол века жёстких магических тренировок можно научиться как стать хотя бы крайне неудобной и бесящей занозой. Это многого стоит, как и тот факт, что в хаосе потоков хара воительница не умерла от разрыва ардии из-за перенасыщения энергией Ахикриса. Кроме того, огонь Халсу’Алуби относился к друзьям куда более мягко, таким образом способности Огненной Бестии в центре пламенного шторма усиливались, хотя даже она не становится чем большим, чем просто неудобная заноза.

Хотя плевок огнём в лицо подводный правитель ещё стерпел.

— Ты совсем сдурела? — зловещим шёпотом после щелчка кнута произнёс Морской Царь, пока весь его гнев из-за унизительного удара по лицу воцарился в Кихарисе, словно бездна океана застыла бескрайняя воля чудища.

И из-за такого взгляда Огненную Бестию буквально парализовало. Естественная природная магическая защита стремительно осыпается, не помогают обереги, даже слабое вмешательство Халсу’Алуби не делает особой погоды. Однако видит Этий, моллюск не обладает достаточным интеллектом, чтобы понять элементарную истину: не нужно распыляться на всех и сразу. Да, очень обидно получить кнутом, которым бьют либо скот, либо рабов, но кроме моральных ран подобное оружие оставить иных отметин на ментальном или физическом телах просто не сможет. В отличии от секиры из чёрного металла.

— Я здесь, живность! — проревел Гнарг Дурзол, устами которого вдруг молвил сам Полемос, голос которого сотряс тени Кихариса.

Билось сердце воина, сам бог войны скользил взглядом по этой битве, даже самая маленькая крупица страха становилась пищей для чёрного орка, наконец-то услышавшего знакомый и почти позабытый шёпот.

— Он обречён… — прямо в сознании гремели слова, в такт пульсирующих по всему телу вен.

Вспышка, хлопок, кровь льётся во все стороны, за мгновение дюжина ударов была нанесена и отражена и моллюском, и помазанником Полемоса. И к всеобщему удивлению — даже Халсу’Алуби вдруг дёрнулся — отступил именно Морской Царь, лишившийся своей клешни. Истекающий голубой кровью лариос с гневом взирал на чёрного орка, тело которого превратилось в месиво. Но даже с выпадающими кишками и торчащими наружу рёбрами Гнарг стоял уверенно, а его воинский дух лишь укреплялся. Решимость сражаться до смерти исходила от воинской ауры, звеня в ушах каждого.

— Ладно, признаю, ты смог меня удивить, но на этом всё… — разбито произнёс униженный повелитель морской бездны, который перестал недооценивать противников: каких-то два жалких этиамария, рабыня и бывший раб, но как много от них проблем. — Теперь ты умрёшь самой страшной из смертей. После чего я…

Трудно сказать, насколько длинную речь собирался произнести Морской Царь. Также можно бесконечно спорить о том, кто бы в результате победил. Всё же даже без клешни, выпотрошенному Гнаргу особо легко не придётся, да и от Ады особой помощи ждать не стоит. Однако в моменте оказалась поставлена жирная точка. Враг переместил одну из своих фигур в предугаданное место, после чего наступил час для развития своего нападения.

Противостояние набирало максимальные обороты. Пока ветра Этия сходили с ума и ярость бури била тысячелетние рекорды, к логическому завершению подходила авантюра главы Гильдии. С Посохом Мироздания, пожалуй, сильнейший паресис после архиепископа закончил первую фазу, вобрал в себя неописуемое количество хара, которое даже Лансемалион Бальмуар с идеальным проводником внутри переварить бы не смог, безумец разрушил гармонию и объединил Ахикрис и Кихарис.

Сведённые миры столкнулись своими гранями как раз на территории поместья Торвандори. В миг всё перепуталось, куски подземелий вдруг перенеслись на поверхность, в некоторых местах узоры Кихариса создавались горы, затем их уничтожали, после чего появлялись реки, текущие вверх. Воцарился сущий хаос, в котором мысли путались с материальным, становясь причиной психического безумия слабых духом смертных. Получив такую мощь, глава Гильдии собирался разложить разум Орлойда на атомы и вытянуть из подсознания даже позабытые мысли. Всё лишь бы добраться до секретов, которые даже в чужой памяти охраняют печати, наложенные самим архиепископом с помощью древних Литургий.