— Уверена, твой приятель на меня не в обиде, — Дарья поморщилась, словно съела кислый фрукт. Легкий нрав нашего общего знакомца и его увлеченность прекрасным полом ей не нравились.

— И что удалось найти?

— Я тебе только что показала, — брови Дарьи сердито сошлись. — Ты меня вообще слушаешь?

— Слушаю. Просто не понимаю, почему ты так переполошилась из-за куска тряпки. Что в ней такого?

— Кто, по-твоему, носит траурную вуаль? — Девушка заговорила со мной, как терпеливый учитель с несмышленым учеником.

— Те, кто кого-то хоронит, — я пожал плечами.

— Или?.. — не договорив, Дарья уставилась на меня, ожидая, что я продолжу ее мысль.

— Или… — меня, как молнией ударило. — Твоя наставница?!

— Именно! — удовлетворенно кивнула моя собеседница. — Все-таки, ты не так безнадежен, как мне начало казаться. А то я уже подумала, что из-за общения с этим Зорским ты мог поглупеть.

— Ну спасибо…

— Но это еще не все! — быстро добавила девушка.

— Придумала еще какое-то изощренное оскорбление?

— Нет. Где, по-твоему, я пропадала, раз не пришла в назначенное время?

От взгляда Дарьи мне стало не по себе. В ее серых глазах пылал настоящий охотничий азарт.

— Только не говори мне, что пробралась в кабинет Шереметьевой.

— Это было не так уж и сложно, — отмахнулась моя невеста. — Правда, пришлось прятаться за шторами, когда неожиданно заявился Распутин. Я узнала его по стуку трости. Его слышно даже за дверью.

— А он там что делал?

— Думаю, искал то же, что и я. — Уклончиво ответила Дарья. — Улики, доказательства, зацепки. По крайней мере, он очень тщательно обыскал ее стол и долго рылся в записях. Пришлось ждать, когда он уйдет, а потом выбираться самой.

— Распутин, пусть и без энтузиазма, но сотрудничает с Нечаевым. Могла бы не скрываться.

— У меня не было желания общаться с этим человеком, — Дарья зябко поежилась. — Можешь сам поговорить с ним, если хочешь. Но он все равно ушел ни с чем.

— А ты что-то нашла? — Дарье удалось меня заинтриговать.

— Вот, — девушка достала аккуратно свернутый надушенный кружевной платок и развернула его передо мной.

На мягкой ткани лежала крохотная золотая чешуйка…

Как и предполагала Дарья, у Распутина не имелось никаких доказательств связи Шереметьевой с убийствами в Академии. Более того, он никак не обозначал, что в чем-то ее подозревает.

Мне удалось поговорить с наставником наедине, пусть наше общение больше и напоминало мой монолог с каменной стеной. Я не стал рассказывать, что Дарья видела Распутина в чужом кабинете, но попытался вызнать все, что тому известно. Григорий Ефимович не сказал ничего определенного, а в конце недели, как и обещал, отправил меня и Зорского навестить Николая Шереметьева в родовом поместье.

Мы отправились в Можайский уезд на моем служебном автомобиле, который окружающие считали личным. За рулем сидел неизменный Федор, который привычно держал язык за зубами и умело изображал из себя прислугу. Дорогу он узнал заведомо, и теперь уверенно вел автомобиль по живописной холмистой местности. Плотно застроенная Москва осталась позади, а впереди, на сколько хватало глаз, распростерлись необъятные поля, редкие небольшие деревеньки и высокие густые леса.

Я тоже успел кое-что узнать перед поездкой. Помимо имения Шереметьевых, в уезде находились еще две усадьбы: Арсеньевых и Уваровых. В роду первых имелись управители драгунов, а вот вторые ничем не выделялись и вели тихий и размеренный образ жизни, крайне редко появляясь в обществе. Их тоже не мешало бы проверить, но тихо и без лишней суеты.

Размышляя, как лучше напроситься в гости, я не придумал ничего иного, кроме как на обратном пути разыграть поломку автомобиля и попросить воспользоваться телеграфом. Осталось посвятить в план Федора и надеяться, что все обойдется.

Сидя на заднем сидении машины, мы вместе с Зорским смотрели каждый в свое окно. По мере приближения к жилищу друга, князь вновь стал задумчивым и подавленным. И это он еще не знал об истинной причине нашей поездки…

Зорский, при всей своей легкомысленности и молодецкой удали, дураком не являлся. Но его выпады в адрес бабушки Николая были не более чем шуткой. Несмотря на свои же слова, в серьез он Людмилу Валерьевну ни в чем не подозревал и считал обычной женщиной с непростым характером. Кроме того, Лев и Николай дружили с самого детства, так что моему спутнику и в голову не приходило, что к чему.

У меня тоже не имелось прямых доказательств причастности Шереметьевой к убийствам. Но я не мог просто закрыть глаза на золотую чешуйку, которую нашла в кабинете наставницы Дарья. А еще убийства в Академии прекратились в тот же день, когда старая графиня с внуком отбыли в родовое поместье. Еще и Злата пропала…

Игнорировать такие совпадения я не мог при всем своем желании и искренне жалел, что еду в «гости» на автомобиле, а не в драгуне.

Федор выкрутил руль, и машина съехала с ровной дороги на проселочную. Мы с Зорским, не сговариваясь, закрыли окна — вот уже несколько дней подряд не шли дожди, отчего колеса поднимали с дороги клубы пыли.