Что сын кричал за толстыми дверьми, невозможно было разобрать, но Пауль Мюллер не волновался, характер у сына склочный. Но это нормально — главарь банды и сам был таким в молодости.

Внезапно дверь распахнулась и в офис ворвался сын. Весь в крови, на одежде непонятные красные подтеки.

Пауль положил бумаги на стол и поднялся с места.

— Отец! Спаси, помоги, — простонал сын и упал на колени.

— Что случилось? — не понял Пауль. — Поднимись!

— За мной идут! Зачем я ездил в эту чертову империю! Зря я тебя не послушал, отец. Не надо было оттуда девок воровать. Спаси-спаси-спаси… — продолжал орать сын.

Паулю показалось, что сын бредит, ведь он прежде никогда себя так не вёл.

— Они убили Райнера и Эрхарда, они их убили… — повторял сын.

— Как? — отец подошел и поднял сына.

— Помоги-помоги! — продолжал он. — Пожалуйста, спаси!

— Я спросил, как их убили?

— Не знаю… не помню…

Пауль не понимал, как подобное возможно. Райнер и Эрхард были телохранителями сына, их приставили к нему из-за похожих характеров. Но и по силе они были неслабые бойцы.

— Они мертвы! — закричал сын.

— Присядь, — Пауль поставил стул возле огромного панорамного окна.

— Только не окно! Отойди от окна, отец, — сын попытался его оттащить, но Пауль не сдвинулся с места.

Судя по всему, сын переживает острый стресс после того, как телохранителей убили на его глазах. Но сын и раньше видел смерти, и никогда до таких истерик не доходило. Сын, по большей части, оставался равнодушным к чужим жизням.

Хотя был случай, когда он переживал. Когда его девушка изменила, и ее убили. Но тогда сын напился до беспамятства, а не бегал с криками о помощи. Он всегда оставался холоден, и Паулю начало казаться, что отпрыска чем-то накачали.

Сын продолжил попытки отодвинуть отца от окна, но у них была большая разница в комплекции. Пауль оставался мужчиной в теле, а его сын был довольно худым для своих лет.

— Ты издеваешься, тут двадцатый этаж, — Пауль попытался его успокоить.

В открытые двери вбежала охрана Пауля.

— Что случилось? — спросил он у них.

— Не знаем, ваш сын забежал в офис уже в таком виде. Его охрана мертва… — ответил один из мордоворотов.

— Как?

— Не знаем. От них ничего не осталось… Только два мокрых пятна на земле.

— Кто это сделал?

— Из Российской империи, точно, отец! — закричал сын. — Я же говорил, мне письмо пришло. Империя не прощает! Ты был прав!

— Сядь! — Пауль не выдержал и прикрикнул на него.

— Возле окна опасно! Ты не видел их силу.

— Сядь, я сказал! — закричал главарь и достал из кобуры пистолет.

Сын в шоке отшатнулся. Паулю надоела эта истерика, и чтобы привести отпрыска в чувство, он присоединил глушитель и выстрелил в окно.

Сын закрыл уши руками и зажмурился, хотя прежде никогда не реагировал на выстрелы подобным образом — был собран и решителен. А когда открыл глаза, заметил, что на стекле нет ни царапины. Но это его не успокоило. Страх перед неведомой угрозой оказался сильнее.

— Видишь, ничего не произошло? — спросил Пауль.

— Они придут! Придут!

— Никто не сможет сюда пробраться, это место защищен… — договорить он не успел.

Вдруг в окно врезается огромный молот и осколки стекла разлетаются по всему этажу. Сына снесло в сторону. Его тело прибило молотом об стену. А само оружие застряло в стене.

Пауль в шоке смотрел, не в силах поверить в произошедшее. Неужели его любимого сына больше нет?

Он прислонился к стене и тяжело выдохнул.

Охранники что-то бормотали на непонятном языке. Неужто и правда это была лишь галлюцинация, и кто-то смог его опоить?

— Что вы говорите? — спросил он.

— Здесь написано на русском: «Длань императора настигнет нарушителя».

— Нет, это была правда, — тихо сказал Пауль и прикрыл лицо руками.

На следующий день после того, как поругался с Разумовским и показал ему немного истинного себя, я принялся проверять все подписанные им документы за последние месяцы. И нашел там очень много интересного.

Я и без того знал, что Виктор Степанович действует в первую очередь в интересах своего рода, но не подозревал, что он делает это настолько нагло. Поэтому я отправил все его указы во всевозможные департаменты для проверок. К сожалению, на Разумовском все мои возможные вето и закончились, и пришлось действовать иначе. Конечно, другие структуры в большинстве не смогут забраковать решения канцлера, но времени на проверки они потратят предостаточно, чтобы потрепать ему нервы.

Последнее время Виктор Степанович сильно раздражает меня своей наглостью. Он делает все возможное, лишь бы разрушить Империю, которую я возводил с таким трудом. Если братья делают это неспециально, а по собственной глупости, то с Разумовским всё обстоит иначе. Он прекрасно осознает последствия всего, что делает, и готов принять то, что останется после его правления.