— Позволь представиться, я цесаревич Дмитрий Романов.

Перед очередной атакой враг прищурился:

— Сильно похож! Какой отличный день, твоя смерть обеспечит мне безбедную старость!

Неподалеку раздался взрыв, и нас окатило мощной волной энергии.

— Я её схватила! — раздался голос Алины.

Мужчина в ужасе обернулся, всего на миг.

— О, смотри, твоя жизнь только что закончилась, — усмехаюсь я и прыгаю в свою тень.

Появляюсь за спиной противника, но тот успевает выставить водный барьер. В тот же миг я снова исчезаю и уже выхожу прямо перед мужчиной. Мой клинок направляется прямо в его сердце.

Но противник ловко перехватывает лезвие. Тогда я замахиваюсь левой рукой и ударяю кулаком прямиком по его шее. Позвонки ломаются и труп падает на землю.

— Оружие — это хорошо, но с физическим усилением человек сам по себе может стать оружием, — говорю я и вытираю клинок от крови об рубашку мертвеца, а затем убираю клинок в ножны.

От тела отделяется дар, и я забираю его. Он формируется небольшим водяным шариком на моей руке. Осматриваю его, а затем дар впитывается в мою ладонь.

— М-да, а неплохих вершин ты достиг со столь паршивым даром. Впрочем, тебе уже плевать.

Тем временем Алина привела женщину. Ее руки сковывали теневые оковы, которые маг другого направления не сможет разорвать.

— Господин, что с ней делать? — спрашивает служанка.

— Выруби ее.

Одним ударом в затылок Алина отключает нашу пленницу.

— Позвони кому-то из наших, пусть её заберут и узнают всё, что можно.

— Хорошо, — отвечает Алина и достает телефон.

Еще несколько часов мы провозились на этом участке, а потом отправились домой. На этот раз я был за рулём.

— Не ожидал, что разведка так хорошо сработает, — говорю Алине.

— Да, это удивительно. Уверена, что Разумовский приложил свою руку.

— А иначе и быть не может. После нападения на город он может накликать на империю большую беду, тем, что не досмотрели и не обнаружили заранее. И сейчас каждый будет пытаться оторвать от империи кусок побольше.

— Что же с этим делать? Уверена, без вас не справятся.

— Не переживай, я сделаю все возможное.

— Хочу посмотреть на лица ваших врагов, когда вы станете императором, — улыбается Алина.

— О, уверен, что это будет незабываемое зрелище.

Если в империи начнется хаос, который стремительно приближается, то это затронет и род Разумовских, Канцлер, как и любой здравомыслящий человек, не захочет допускать подобного. А без него Лаврентьев не стал бы столь явно шевелиться.

Все же в разведке остались люди, которые умеют работать, если они смогли выйти на диверсионные группы. Однако еще нет уверенности, что допрошенные не поведут нас по ложному следу. Но с этим мы уже разберемся.

Внезапно в груди защемило — лицо скривилось.

Какой же грязный дар, однако. Не стоит надолго оставлять его у себя, иначе он может ослабить мои основные таланты.

Я подъехал на парковку возле городской детской больницы и достал планшет. Зашел в базу данных клиники и достаточно быстро нашел то, что нужно. Выглянул в окно — в редких окнах горел свет, все-таки уже наступила ночь, пока мы заезжали по пути еще в несколько мест.

Велел Алине ждать меня в машине. Сам переместился в тень и появился на первом этаже клиники. Потом оказался в другом коридоре и так перемещался раз десять, пока не нашел нужную палату.

На кровати спал ребенок. Возле нее была прикреплена папка с личной медицинской карточкой, которую я и открыл, чтобы удостовериться, что он тот, кто мне нужен.

Егоров Павел из семьи простолюдинов. Двенадцать лет. Неодаренный. Неизлечимая форма магического отравления, причиной которого стала человеческая глупость.

Прочитав это, я хмыкнул. Взглянул на бледное лицо ребенка, оно совпадало и с карточкой пациента, и с записью в личном деле. Ему совсем недолго осталось.

Я приблизился к нему и на руке из тонких узоров образовался водяной шарик — отнятый у диверсанта дар. Мне удалось быстро найти ему достойное применение.

Дар опустился на тело мальчика и вошел прямо в его грудь. Тело Егора начало корежить — оно выгнулось дугой. Затем он опустился на кровать и задрожал, точно в припадке. Но мальчик не издал ни звука.

— За это прошу прощения, не самая приятная часть процедуры. Но зато вода излечит твою болезнь, — сказал я, но мальчик меня не услышал — он и до моего прихода находился без сознания. — А еще поздравляю, теперь ты Одарённый. Дар не совсем чистый, но лучше так, чем ничего.

Удостоверившись, что все прошло гладко, я кивнул и снова исчез в тени. Затем вернулся в машину, и мы уехали во дворец.