— Пригнитесь, — шепчу я барону, и он быстро наклоняется.

А я перепрыгиваю через него и вонзаю клинок в грудь того, кто стоял позади меня. Двое стоящих рядом набрасываются на меня, но для меня их движения слишком медленны. Я — сын императора, которого с пеленок учили сражаться.

Миг, и оба падают замертво, а барон успел расправиться еще с одним. Оставшегося мы загнали в угол и атаковали одновременно.

Я стираю с глаз теплую кровь и продолжаю.

— Там нужна помощь, — указываю на стражников, охраняющих вход в поместье, где прячутся женщины и дети барона.

Вместе мы справились с ними за несколько минут. Иногда мне приходилось замедляться, чтобы у барона тоже остались соперники.

Со стороны ворот кто-то прокричал, и Михаил Сергеевич побежал на помощь своим людям. Меня же привлёк другой звук.

Вблизи раздался треск стекла. Один из бандитов пролез в дом через окно, и я ринулся за ним. Двери поместья были запечатаны, и через них я бы пробирался гораздо дольше.

Запрыгнув на первый этаж раньше последовавших за мной солдат барона, я быстро осмотрелся. На ковре виднелись едва заметные следы, и я пошел по ним. Но вели они прямиком в подвал — в убежище, где пряталась семья барона.

Проклятье! Двери открыты, а стража испарилась. Неужто… предатели? А иначе враги не могли знать наверняка куда идти.

Захожу в убежище и вижу, как двое охранников вместе с бандитом связывают женщин и кричащих детей.

— Убрали от них свои руки, — велю я и встаю в боевую стойку.

Один из охранников приставляет нож к горлу белокурой сестры барона, и тут я не выдержал. Запустил клинок точно ему в голову. Девушка вскрикнула, а бандит с хрипами свалился на пол.

— Беги! — кричу я ей, и девушка хватает двух еще не связанных малышей и выбегает в коридор.

Жена барона кусает за руку своего же охранника. Воспользовавшись заминкой, подхожу к телу и выдергиваю клинок из остывающей плоти бандита.

— Двое против одного, шансы не равны, — говорю я.

Пятилетний сын барона зарыдал. Мне не хотелось, чтобы он видел это… Не дело, когда дети вырастают на крови. В своем первой жизни я делал все чтобы у детей было детство, а потом и будущее.

Выпрямляюсь и прячу клинок в ножны, а через миг за моей спиной вырастает пятёрка солдат, последовавших за мной.

— Сдавайтесь, — холодно говорю я, и один из предателей бросает оружие.

Второй хватает семилетнюю племянницу барона, но приставить клинок к ее горлу он не успел. Я выхватываю из ножен меч и вмиг подношу его к шее предателя, и он медленно опускает девочку на пол.

— Дальше мы разберёмся, Ваше Высочество, — говорит мне один из солдат.

— Не на глазах у детей.

Он кивает и надевает наручники на одного из своих бывших коллег.

Найдя на поле брани барона, который крошил соперников, я присоединился к нему. И пока мы бились бок о бок, рассказал ему о предателях. Михаил Сергеевич тут же отправил троих лучших бойцов на защиту семьи. Благодаря им больше в дом никто не сможет пробраться.

Я же остался развлекаться перед поместьем вместе со всеми. Маги у врагов быстро закончились, и начался бой на холодном оружии. Я мог бы убить всех нападавших с помощью одного меча, в прошлых жизнях доводилось делать и такое, а там не было столь мощного физического усиления, что есть у меня сейчас. Но разве я мог лишить развлечения остальных? Нет. Поэтому теперь я следил, чтобы больше никто из людей барона не пострадал.

Не прошло и часа с начала битвы, как все пространство перед поместьем было усеяно трупами.

— С половиной разбойников мы разобрались, — говорю я, вытирая от крови клинок. — Осталось найти вторую половину.

— Вы так спокойно об этом говорите, — отвечает барон, глядя на побоище.

— Да, это было отличное сражение. Сегодня я увидел вашу отвагу и мужество.

— Спасибо, — сухо отвечает Михаил Сергеевич, еще не отошедший после произошедшего.

— Когда я стану императором, то буду рад видеть вас в гостях. В наше время осталось мало аристократов, которые думают в первую очередь о людях, а не о своей шкуре.

А будь иначе, барон бы не вышел на бой вместе со своими людьми.

— Приму за честь, Ваше Высочество, — поклонился мне барон. — Вы спасли меня мою семью и моих людей, и за это я перед вами в неоплатном долгу.

Михаил Сергеевич пребывал в полном шоке от произошедшего. Он ходил по своему кабинету туда-сюда в ожидании, когда солдаты избавятся от тел погибших врагов.

Но больше всего его поразило то, что цесаревич отказался идти в убежище и вышел на бой вместе с его людьми. Барон был против, но никак не смог уговорить его отказаться от столь опрометчивого решения, это же огромный риск для жизни. А запретить цесаревичу барон никак не мог.