Вздохнула Леська.

— И то правда, Владимир. Изменился он, сильно. Можешь ему поверить, а можешь не верить. Что до меня — я не знаю, хочу ли видеть его прежнего. Прими сам решение. За всех.

Ну, блин. Легко сказать!

Давай-ка начнём с того, что я и тебе не сказать, чтобы прям доверяю. Да, ты нам с Захаром помогла, потом мы тебя выручили, ты мне подгон хороший сделала. Потом опять же Захара с деревенскими приютила, согрела-обсушила. Дальше мы твои проблемы порешали. Ну, прямо скажем, хоть количественно ты нам больше помогала, чем мы тебе, однако рисковали и напрягались сильнее мы. Шутка ли — целого лешего забить! Не, ну то есть сейчас, конечно, шутка — так, размяться поутру. А тогда нифига не смешно было. Десятком стояли, чуть все не полегли. Так что профита с нас ты больше получила, чем мы с тебя. И в серьёзном деле я тебя не проверял ни разу. В окопе одной ложкой на двоих из котелка не хлебали…

Я думал, Лесьяра ждала. Тело Кощея стояло на коленях, молитвенно сложив перед грудью костяные руки. Я поморщился. Ладно… Хрен с ним, я сегодня фаталист. Меры предосторожности, конечно, приму, но в целом — пускай.

Я сидел в столовой один и пил чай. В доме было тихо. Ни одной, можно сказать, живой души, если не считать живой душой Лесьяру. Всех домашних я загнал в яйцо. Настроил перемещение на двор своего оплота и дал наказ в случае чего нажать определённую кнопочку. За кнопочку отвечал Тихоныч, как самый рассудительный.

Выбранную комнату я огородил по периметру противотварной цепью. Смешно, конечно, надеяться, что она удержит Кощея в полной силе, но тут уж лучше больше, чем меньше. К тому же, рассчитывал я не только на цепь. Знал, что в этом доме есть кое-что, что в решающий момент защищает хозяина. Однажды оно помогло мне справиться с Троекуровым, когда эта мразь додумалась припереться ко мне в гости и начать качать права. Вряд ли Кощей ожидает такой подставы, так что преимущество у меня будет.

Ну и Истинный меч, прокачанный ножнами Мономаха. Не будем забывать, что у Кощея меча больше нет. Его прихватизировал Гравий, я возражать не стал. У меня свой есть, козырный, а с этой дурой при обычном человеческом росте работать невозможно. Что уж Гравий с ним делать собрался — понятия не имею. Сделает — покажет. Может, на стенку дома повесит, для красоты. Самое применение.

Было тихо. Ну а чего я, собственно, ждал? Стонов на весь дом и трясущейся люстры?

Хлопнула дверь. Я повернул голову, услышал шаги. Они приближались, приближались… И вот в столовую вошёл мужчина. Не сказать, чтоб молодой, лет пятидесяти. И правда высокий, хоть и не до такой степени — на голову выше меня, так, навскидку. Одет он был в какие-то старинные одежды, сейчас ничего похожего не носят. Лицо суровое, но при этом как будто отрешённое. Голова перехвачена узорчатым шнурком, завязанным узлом на затылке.

Кощей остановился, посмотрел на меня. Не дожидаясь приглашения, сел напротив. Между нами оставался целый длинный стол. Если кастану Знак — десять раз успеет увернуться, упасть вместе со стулом, а потом атаковать…

— Вот и всё, — тихо сказал Кощей. — Можешь убить. Родий только не получишь, костей не соберёшь.

— И что? Нет даже соблазна нарушить слово и убить меня?

— Как я тебя убью? Я простой человек.

— Так перекинуться обратно в скелета — не?

Кощей покачал головой и усмехнулся с такой грустью, что даже мне стало как-то не по себе.

— Став Кощеем, я от человеческого отрёкся. Но сила моя росла. И однажды я понял, что смогу снова превратиться в себя прежнего, живого, могущества моего на это хватит. Но вот обратно — уже не сумею. Кончено со мной, охотник.

— Ну, отчего же кончено? Почему не просишь меня, чтобы просто тебя жить оставил? Как человека.

— Потому как не жизнь это. Кощеем я только силу чувствовал и понимал, ничего кроме силы не нужно было. А сейчас человеческая кровь по жилам течёт. Жив я, а не жив. Сердца-то нету.

— Давай про сердце подробнее. Договор был — рассказ за Лесьяру.

— От своих слов не отрекаюсь, охотник. Слушай.

И Кощей рассказал полную версию событий, случившихся в незапамятные времена в загробном мире.

В общих чертах всё было так, как он уже говорил прежде. Начался вдруг среди ночи натуральный звездопад. Никто не знал, что происходит, все были в панике. Ну, может, кроме Кощея, который сразу почуял, что коли текущий царь потустороннего мира чего-то боится, то надо это брать и использовать. На худой конец — дружить с этим. Потому что Славомыс не был рождён, чтобы перед кем-то в грязи ползать. Ему самому нужна была власть. Ну, в крайнем случае, полная свобода. А после смерти он оказался хуже распоследнего холопа — расплачивался за земные грехи.

И вот, приметив, где бахнулась звезда, Славомыс отправился туда. Там он обнаружил аж два железных яйца, и сердце его преисполнилось радости. «Ух ты, — подумал он, — ну теперь-то, с железными яйцами, я всех нагну!»

Довольно быстро Славомыс смекнул, что яйца — это транспортные средства, которые совершили весьма опасную и явно конструктивно не предусмотренную посадку. Одно яйцо пострадало больше. Когда Славомыс открыл его, то увидел неописуемое существо. Существо подыхало и не знало, что предпринять. Потому одной конечностью протянуло Славомысу нечто светящееся. Тот хотел взять, но не сумел — существо втолкнуло свет ему непосредственно в грудную клетку, и Славомыс преисполнился. Ощутил в себе силу великую.