— Мы здесь как раз по заданию Мора, — закричал я и стукнул посохом по камням перед собой. — Я должен активировать алтарь Первохрама, чтобы он смог вернуться! Мы не враги — разве ты не видишь?!

Дракон прекратил набирать воздух, сложил крылья и немного опустил голову, будто присматриваясь к нам. Я ощущал множество нитей магии, ощупывающих нас с ног до головы, по телу снова пробежали мурашки, но в этот раз больше похожие на щекотку.

Наконец дракон прекратил магический осмотр, склонил голову набок и прищурил один глаз.

— Я чувствую печать владыки на тебе, смертный, — уже более тихим, задумчивым, но всё же полным недоверия голосом, сказал дракон. — Посох верховного жреца, его же амулет… да и остальные амулеты похожи на настоящие. Очень похоже на правду… и так хотелось бы тебе поверить! Однако вероятность обмана всё равно остаётся.

— Я готов доказать, что не обманываю! — прокричал я. — Ведь ты поверишь мне, если я активирую алтарь?

Дракон не ответил, но я почувствовал, как забегали внутри него потоки магии, похожие на маленькие, непрерывно множащиеся колючие звёздочки. Всё быстрее и быстрее… и вдруг яркая магическая вспышка ослепила нас, и в её свете дракон исчез. Я успел почувствовать, как полотно магии на месте дракона стремительно схлопывалось, будто сжимаясь, и опустил взгляд ниже.

На месте дракона стояла девушка, чуть выше меня ростом. Её тело было заковано в полную броню чёрного цвета, состоящую из блестящих пластинок, очень похожих на чешуйки дракона. Иссиня-чёрные волосы струились по её плечам из-под рогатого шлема. Девушка взмахнула руками, будто разминая затёкшее тело, и быстро зашагала к нам.

В считаные секунды дракон (или, может быть, правильно называть её драконицей? в этот раз моя память, обычно сама собой выдающая подсказки, молчала) оказался прямо передо мной; я успел обратить внимание, что Гильт так и не снял свой щит со спины, а его молот продолжал висеть на поясе.

— Конечно, я поверю тебе, если ты активируешь алтарь, — с недоброй усмешкой заговорила она. — Но, чтобы сделать это, тебе нужно войти в храм. А для этого тебе придётся снять барьер, поставленный владыкой, барьер, который не смог разрушить даже метеор, погубивший целый континент…

— У меня есть некоторый опыт в разрушении барьеров, — не очень уверенно ответил я. — Если бы я не мог его снять, стал бы Мор посылать меня сюда?

Драконица лишь с недоверием прищурила свои ярко-жёлтые глаза и повернула голову в сторону прохода:

— Твои слуги пришли в себя. Следуйте за мной.

Я повернулся и помахал рукой спешившей к нам парочке эльфов. Ванорз держал лук наготове, магическая тетива переливалась сконцентрированной тьмой. Хамель бежала чуть впереди, её руки были свободны.

— Это мои товарищи, а не слуги, — пояснил я драконице, но она уже не слушала, а шагала по направлению к широкой улице.

— Вы смогли договориться? — спросила меня даже не запыхавшаяся после бега Хамель.

— Более-менее, — неопределённо ответил я. — Пойдёмте, мне предстоит снять тот светящийся барьер.

Мы начали спускаться вслед за драконицей. Ванорз убрал лук; казалось, он был смущён своим внезапным побегом, хотя мне было невдомёк почему. Не по своей же вине он струсил. Шли мы на достаточном расстоянии от закованной в броню спутницы: пока мы ждали эльфов, она успела набрать приличную фору и явно не собиралась сбавлять ход, чтобы дать нам возможность догнать себя. Теперь, когда драконица повернулась к нам спиной, я увидел, что чуть пониже поясницы из её доспехов выглядывает хвост, покрытый чешуёй, схожей с пластинами доспеха. Длиной он был порядка метра и заканчивался острой двухлопастной стрелкой. Такой же чёрный, как и вся остальная броня, он органично с ней состыковывался и двигался без каких-либо проблем. И вот теперь, пока мы шагали по пыльным плитам улицы заброшенного города, я наблюдал за ритмичными помахиваниями этого хвоста в такт бронированным бёдрам драконицы и размышлял о природе её брони и самой способности превращаться из дракона в человекообразное существо.

Архитектура каменных зданий вокруг отличалась причудливым смешением острых готических черт с округлой и затейливой филигранью украшений на восточный лад. Такое сочетание я встречал впервые, но у меня создавалось стойкое чувство дежавю, какое бывает, когда видишь нечто родное, пусть и давно позабытое. Я помнил здание Первохрама, площадь рядом с ним из воспоминаний богини… возможно, именно с этим связано такое странное ощущение?

Дома сохранились очень хорошо. Временами казалось, что в них и сейчас живут люди, и лишь лежащий местами весьма солидный слой пыли говорил об уйме прошедшего с тех пор времени. Мы миновали крупную площадь, два раза повернули по чуть меньшим, но всё же достаточно широким улицам и наконец вышли к барьеру. Уходящая ввысь стена купола перекрывала улицу, проходя почти вровень с двухэтажным зданием слева и захватив добрую половину длинного, похожего на склад, дома справа.

Драконица остановилась в шаге от барьера и теперь, повернувшись к нам, стояла в ожидании, уперев правую руку в бок. Я подошёл к ней вплотную и присмотрелся к светящейся стене. Мои товарищи остались чуть позади. Я чувствовал, что у дварфа барьер вызывал чуть ли не физическую неприязнь, я даже ощутил её отголоски, будто уколы зубной боли, по всему телу. Гильт был ошарашен, и, с одной стороны, ему нравилось наконец испытывать хоть какие-то физические ощущения, с другой же — это был явный признак развоплощения, и он старался держаться от барьера подальше.